Райская птичка

Стоит только увидеть, как извивается под ним женское тело, когда он будет пронзать её глубоко и яростно.

Ведь он знаком с ней так близко. Потому будет нетрудно даже в таком полумраке видеть её голубые глаза и знать их выражение. Смотреть в них и контролировать её оргазм. Кончать с ней синхронно и именно в этот миг смотреть в её глаза.

Он скользнул взглядом по полураскрытым губам, розовым и сочным, молящим о поцелуе. Так, что хотелось укусить её за губу. Впиться, лишая воздуха и глотая её вздохи.

Это был жёсткий, яростный поцелуй, лишающий её всякого контроля, ограничивающий эмоции и мысли только ощущениями настойчивых ласк языка и прижатого к ней возбуждённого мужского тела.

Он приподнялся. Прошёлся глазами по груди, налитой, округлой, с розовыми набухшими сосками, чью теплоту и упругость, ощутив раз, не хотелось отпускать. Хотелось припасть к ней как младенец, наслаждаясь снова и снова. Посасывать, словно пить живительный нектар."

"Он вырывал из неё сдерживаемые стоны, лаская нежную кожу вокруг ареолы и прикусывая чувствительные соски. Спускался вниз к плоскому животу. Давно чувствовал её возбуждение, влагу между ног, неистовое желание, уже нескрываемую потребность в себе.

Им не нужна долгая прелюдия, чтобы прийти в восторг. Он и так был давно на пределе. Им не нужно перебирать все сексуальные позы. Достаточно ему быть сверху, подмять под себя, вдавить в матрац, прижаться всем телом, каждой своей клеточкой.

Он вошёл в неё медленно, постоянно глядя на неё, упиваясь её слабостью и несдержанностью. Гипнотизируя её как удав. Не отпуская её взгляд, он заставлял смотреть себе в глаза.

Наслаждался её разгорячённым телом и покрывался жаркой испариной. Двигался в ней, приближаясь к томительно-сладкому концу.

Слушал её сдавленные стоны, чувствуя глубоко внутри пульсацию и чувственную дрожь.

Глава 16

Даже во сне он не давал покоя. Ей приснился тот отель, где они провели первую ночь. Хотя нет, это место лишь отдалённо напоминало тот отель.

В этот раз они поднимались по лестнице. Один за другим преодолевали лестничные марши. Перед глазами были стены грязно-серого цвета с выскобленными надписями, которые трудно разобрать в неясном свете. И вообще, непонятно откуда лился этот свет – в помещении не было окон. Оно душное и не очень приятное. Вдруг лестница оборвалась. Энджел посмотрела вверх и поняла, что не сможет дотянуться до ступенек, а вокруг ничего, что могло бы послужить опорой. Подняться на лифте тоже не представлялось возможным. Когда двери лифта открылись, вместо кабины зияла пустота. Тогда она обернулась и поняла, что находилась здесь совершенно одна. Данте нет. Он исчез без слова. Скрылся. Испарился, будто его и не было. Одной стало безумно страшно.