Птичий путь

Батарея соскочила с крепления, начали гнуться трубы, и усмирить ее оказалось нечем!

– Ну, всё, всё, – попробовал урезонить ее Корсаков, испугавшись такого неистовства. – Успокойся. Тебя никто не трогает… Майор, ну что ты встал?! Ищи с ней контакт, без грубостей! Ты же конфликтолог!

Тот сделал к Роксане шаг и боязливо отшатнулся.

– Не подходи! – Она выставила свободную когтистую руку. – Корсаков, будь человеком, дай мне ножницы. Пожалуйста…

– Ножницы?

– Да, ножницы!"

"– Не давайте ничего острого и колющего! – встрял майор. – От нее неизвестно чего ожидать.

Роксана рванула батарею и пронзительно закричала:

– Люди! Помогите, люди! Дайте мне ножницы!

– Хватит орать! – бессильно и зло просипел Марат. – Заткнем рот!

– Тогда отдай мой венец! Верни немедленно! Ножницы и венец!

Разговаривать с ней, приводить в чувство угрозами становилось бессмысленно, и следовало бы эвакуировать ее отсюда, но у подъезда уже сновали люди, таращились на окна второго этажа, кто-то снимал на телефон. Сфотографируют, выложат в Интернет с описанием происшествия – и скандал вокруг шефа обеспечен…

Пригибаясь, Марат сам втащил простыни, запер дверь балкона, хотя крик явно слышали на улице. Операция проводилась с соблюдением конспирации, дабы не привлекать внимания соседей, милиции и тем паче прессы, – это был приказ Сторчака. На случай непредвиденных обстоятельств в группу включили майора из спецподразделения охраны Осколкова, специалиста-конфликтолога, то есть переговорщика, который так и не успел показать свои таланты и теперь носил на лице отметины полной профессиональной бездарности. На Роксану навалились вчетвером, удалось пристегнуть вторую руку, но всунуть в рот тряпку или завязать его оказалось невозможно. В результате она чуть не отгрызла майору палец, все же свернула батарею, и на паркет потекла горячая вода.

От крика уже звенело в ушах, безумную ретивую пленницу пришлось снять с трубы и перетащить в спальню, где Корсаков находиться не мог в принципе, ибо повсюду стояли кактусы. Вновь приковывать к батарее побоялись, а отпускать, хоть и в наручниках, вовсе было рискованно. И тогда Корсаков бросил ей золотой гребень. Несмотря на скованные руки, Роксана поймала его на лету, оборвав крик, и поцеловала, словно ребенок любимую игрушку, после чего забралась на кровать прямо в туфлях и принялась раздирать свалянные, мокрые волосы.

Марата вдруг передернуло от некоего внутреннего испуга, вновь засвербило в носу, и он закрыл комнату, приказав присматривать одному из сыщиков.

Тем часом во входную дверь зазвонили и застучали.

– Откройте! Милиция!

Во дворе оказалось сразу два автомобиля с мигалками. Под балконом, укрываясь за машиной, автоматчик выцеливал окна, жильцов отогнали за угол и, похоже, дом оцепили.