Сыч – птица ночная

А вдруг выключат магнитофон, одновременно остановившись для пописать и перестанут разговаривать? И услышат шум мотора и насторожатся? Нет, лучше действовать старым проверенным способом: от кочки к кочке.

Как только телега исчезла за ближайшим поворотом и выпала из поля моего зрения, я спустился с холма, завел двигатель и медленно прокатился к следующей возвышенности, располагавшейся неподалеку от дороги. У возвышенности встал, заглушил двигатель, забрался наверх и следил за перемещением объекта наблюдения до тех пор, пока тот не скрылся из глаз — а заодно подыскивал очередной холмик, пригодный для организации визуального контроля.

Таким образом я поменял семь холмиков и один раскидистый дуб (ближе к Пади местность выровнялась — холмов для меня никто воздвигать не пожелал), зафиксировал четыре развилки, на которых кузнецы могли свернуть, и в конечном итоге поздравил себя с правильно избранной тактикой слежения: прямо с того последнего дуба был виден хутор, расположенный в пологой естественной впадине на берегу небольшого озерца.

Кузнецы не доехали до хутора метров триста: телега встала, один из братьев приглушил магнитофон, привстал на оси и пронзительно свистнул. Из дома выбежали двое пацанов, приблизились к телеге и с минуту что-то рассказывали братьям, оживленно жестикулируя. Послушав мальчишек, мужланы вновь тронули телегу с места и вскоре скрылись в чаще леса, опушка которого отстояла от хозяйства метров на триста."

"— Ага! — тревожно воскликнул я и стремительно сверзился с дерева. Попались, голубчики! Однако на машине продолжать преследование нельзя: по лесу никак не объехать, а ломиться через открытый участок не совсем прилично — домочадцы кузнецкие обязательно увидят и могут шумнуть. А если пешим, придется поторопиться: расстояние между мной и объектом наблюдения весьма значительное, коли промедлить, запросто можно потерять их в лесу.

— Бегом марш, солдат, — скомандовал я себе и, бросив «Ниву» под деревом, помчался вдоль опушки к тому месту, где кузнецы скрылись в чаще леса.

Опасения мои оказались напрасными: в пункте заруливания телеги в лес имелась хорошо различимая наезженная колея от тележных колес — была она всего одна и убегала в глубь чащи, ловко огибая толстые стволы.

— И на этом спасибо, — обрадовался я и припустил трусцой по колее. Вскоре послышались звон бубенцов и приглушенные жалобы господина Носкова на однообразие дней его. Я несколько ускорился и минут через пять выскочил на дальность прямого визуального контакта: среди лысых ветвей показалась медленно движущаяся телега и широкая спина восседавшего на ней кузнеца.

— Ну, слава богу! — пробормотал я, резко сбавляя ход и приседая.