Сыч – птица ночная

Задние двери «рафика» распахнулись, оттуда выметнулись пятеро камуфляжных шустрых хлопцев в боевом прикиде: автомат, «сфера», бронежилет, «разгрузка», маска — и грамотно рассредоточились вокруг машины, направив на меня стволы.

— Ком, беби, — без предисловий скомандовал один, гулко хлопнув ладонью в борт «рафика». — Хочешь жить — слушайся. Ком!

Знакомо нам это — сами такие. Я послушно прогнулся, упер руки в борт и растопырил ноги, поглядывая назад. Кто-то принялся сноровисто обыскивать меня. Две «Волги» продолжали приближаться. Из той, что шла слева, на ходу выскочил мужик в штатском, выдернул из кармана ксиву и закричал командным голосом:

— Отставить!!! Всем оставаться на своих местах, опустить оружие! Задержание производят сотрудники Федеральной Службы…

— Да пошел ты, чмо, — невозмутимо буркнул один из камуфляжных, подымая ствол автомата вверх.

— Та-та-та-та! — очередь прошлась над головой мужика в штатском и выбила фонтанчики из стены дома напротив. «Волги» резко встали — мужик рухнул на землю и прикрыл голову руками.

— Нате, — не ограничился скандальный стрелок, выдергивая из кармана «разгрузки» «РГД-5», и, мгновенно лишив ее предохранительной чеки, швырнул металлический цилиндрик в сторону служебных «Волг».

— Ходу, хлопцы, — распорядился флегматичный скандалист. — Лоб, дай ему по черепу. Он буйный.

— Ага, — согласился Лоб.

Я втянул голову в плечи и зажмурился.

— Ба-бах! — прогремел сзади оглушительный взрыв.

— Ба-бах! — приклад соотнесся с моим затылком, в голове что-то лопнуло, и окружающий мир перестал для меня существовать…

* * *Ничего хорошего из нашего вечернего общения с плешивым Женей не вышло. Я не мог им дать того, что они хотели, — даже при всем желании. Трагедия этих в общем-то толковых товарищей состояла в том, что они зациклились на каком-то гипотетическом гипнотизере и не желали признавать очевидную истину. Один, я — один. Какой, к чертовой матери, гипнолог?!

Женя был со мной всю ночь — я беспокойно спал, пробуждаясь каждые пять минут, а он сидел на стуле рядом с кроватью, менял капельницы и курил в форточку зарешеченного окна. Видимо, кабинетные обязали его безотлучно торчать при моей персоне в надежде, что я все же скажу что-нибудь стоящее."

"Часа за два до рассвета меня одели и потащили вниз, во двор. Завязать мне глаза никто не удосужился, и в процессе перемещения удалось установить, что все это время я находился в двухэтажном особняке, огороженном высоким кирпичным забором.

Во дворе стояли две машины: давешний «рафик» «Скорой» и зеленый «уазик» с военными номерами. Тускло горел фонарь над входом. У машин топтались четверо крепких парней в камуфляже, курили, о чем-то неспешно беседовали.