Сыч – птица ночная

Человек привыкает воспринимать лицо собеседника в одной плоскости, если изменить ее на угол 90 градусов и более, это лицо мгновенно утрачивает узнаваемую проекцию и, как следствие, не сообщает весь объем невербальной информации, получаемой собеседником до того. Оно, это перевернутое лицо, перестает быть читаемым. Старый проверенный прием, применяемый на допросах третьей степени опытными оперативниками.

— Там в подвале сидят ваши женщины, — продолжал я развивать мысль. — Вот представь себе: я тебя вырублю, свяжу и спущу к ним. Потом поеду, сделаю свое грязное дело. А утречком, когда станет известно… нет, прошу прощения — известно станет к обеду, не раньше. Утром колонна не прибудет в контрольную точку, ее будут ждать как минимум пару часов. Затем поедут по маршруту — выяснять, что произошло. Выяснят. К обеду заявятся сюда. Возможно, сам Зелимхан приедет, собственной персоной. ЧП, сам понимаешь, неординарное, босс должен разобраться. Я бы, например, сам поехал… Ну так вот — приедет Зелимхан, откроет подпол… И что ты ему скажешь, красивый мой? Что мило побеседовал с внезапно воскресшим врагом рода Ахсалтаковых, после чего он поехал истреблять твоих сотоварищей? И что с тобой после этого сделают? Нет, если есть другие версии — ты скажи. Может, я чего-то недопонимаю…

— Будищ убиват, — потухшим голосом констатировал бородач. — Я знат. Такой нэ оставлят жит никто. Про тэбэ вэс ЗОНА знал — ти целий рота нащих убивал. Ти — звэр, такой не можит чэлавек бит. Ти…

— Я просто воин, — опроверг я необоснованное обвинение; рота — это слишком, от силы взвод и то не сразу, а в розницу, в течение довольно длительного периода. — Я просто делаю свою работу. И готов доказать тебе, что я вовсе не зверь и не унижаю мужское достоинство врага. Можешь сесть.

Бородач сел и прикрыл связанными руками причинное место — о попытках натянуть штаны речь уже не шла. Получив возможность в привычной плоскости рассмотреть мое лицо, пленный приободрился, несмотря на четко обещанную перспективу скорой смерти.

— Есть альтернатива, — предложил я. — Вариант номер один: я тебя кастрирую, убью выстрелом в жопу и со спущенными штанами положу у порога. А твой отрезанный дюдель вставлю тебе в рот. И напишу на жопе губной помадой: «Эта девочка мне понравилась». Нормально?

— Зачэм, э, так делаит?! — воскликнул Ахмед — глаза его при этом налились гневом и горькой обидой. — Сам гаварыль — мужеский достоинств нэ абижят…

— А затем, падла, что ты этим дюделем трахал отловленных для продажи в рабство девчонок, — не меняя тона, ровно произнес я. — А я с вашей породой давненько общаюсь и прекрасно знаю ваши обычаи.