Воющие псы одиночества

Ведь ни, за что не поверит, что мы с тобой просто общаемся.

- Не поверит, - согласилась Лиля. - Поэтому я делаю все, чтобы она не узнала. Ну что, поехали?

Она не очень хорошо представляла себе, о чем они с Кириллом будут разговаривать. Вот когда с подружкой - там все понятно, пока всех ее кавалеров обсудят, каждую новую тряпку, купленную родителями, все впечатления от очередной поездки с предками за границу, все новые фильмы, которые удалось посмотреть, - никакого времени не хватит. Хорошо еще, что подружка эта читать не любит, в отличие от Лили, а то бы еще книга обсуждали. Но о чем говорить со взрослым и, в сущности, совершенно незнакомым мужчиной? Одно дело, когда он подвозит тебя до института, тут и помолчать можно, ведь они просто едут. А когда встречаются для того, чтобы общаться, то ведь нужно именно общаться, не молчать же…

Машина остановилась у одного из въездов в парк, рядом с Дворцом спорта. Место хорошо освещенное, не безлюдное, здесь по выходным круглый год с восьми вечера работал крытый каток для всех желающих, и народу было достаточно много.

- Ты на коньках катаешься? - спросил Кирилл, провожая глазами стайку стройных молоденьких девушек в узких брючках, ярких курточках и с перекинутыми через плечи фигурными коньками.

- Нет. А ты?

- Тоже нет. Когда я был маленьким, открытые катки уже все позакрывали, а закрытые были только для спортсменов, так что научиться негде было.

…Лиля очнулась только тогда, когда зазвенел в ее сумке мобильник. Владимир Петрович, как и обещал, предупредил, что они с Маргаритой Владимировной выезжают из Дома кино. Господи, уже второй час ночи!

Как время незаметно пролетело! А она-то беспокоилась, что с Кириллом будет не о чем говорить… Если бы не телефонный звонок, они бы до утра проболтали.

- Пора ехать, - с сожалением сказала она.

***"

"- Когда ты вспомнил песенку про апельсины цвета беж, мне чуть плохо не стало, - призналась Аля. - Я не понимала, ты это или не ты, но ту песенку я только от тебя слышала.

- Неужели за столько лет не забыла? - непритворно удивился Назар Захарович. - Ну и память у тебя.

- Я ничего не забыла, Наджар, - тихо произнесла она. - В этом-то весь и ужас. Ты отравил всю мою жизнь.

- Прости, Элла, - он виновато погладил ее обнаженное плечо. - Я не хотел. Я не думал, что для тебя это так много будет значить. Тебе домой не пора? Или останешься у меня?

Аля откинулась на подушку и уютно завернулась в теплое одеяло.

Еще несколько минуточек… Несколько минуточек покоя, даже не покоя - успокоения. После стольких лет одиночества, забитого до отказа работой, семьей, сыном, мужьями, братом и его проблемами, на нее наконец снизошло успокоение путника, нашедшего тихую гавань, к которой он шел много лет.

- Я поеду, Наджар.