Психолог для дракона

Восторженный вздох толпы сменился громогласным: «Гип-гип-ура! Да здравствует Валерия, ведьма иномирная!!! Виват Серебряной Драконице!» Маг-камеры затрещали так, что на какой-то момент перекрыли вопли счастливого населения Золотой страны.

Словом, ликование охватило абсолютно всех, от главных колдунов до последнего поваренка. Дракон еще час красовался на площади, давая убедиться всем желающим, что он жив-здоров и безмерно счастлив, после чего вернулись трудовые будни: протиснувшись за ограду дворца и вернув себе человеческий облик, Гленвиар оделся в поданный слугой наряд и отрывисто бросил:

— Все советники — немедленно в зал совещаний! На нас напали. Проникновение со стороны Красной страны.

— И когда ты узнал об этом? — взвизгнула Лера.

— Во время полета к столице.

— Почему сразу мне не сказал?!

— Не хотел волновать раньше времени.

Лера выдохнула, сосчитала до десяти и сказала:

— Помнишь, чем закончилось твое последнее стремление «огородить меня от лишних волнений»? Давай не будем повторять прошлых ошибок!

— Давай. Пообщайся с сыном и приходи в зал совещаний.

С этими словами Гленвиар исчез в анфиладе залов, а Лера замерла перед Эриасом, осторожно опустившим с рук Алешу.

Глава 48

Ученому главное что? Чтобы никто его не беспокоил во время экспериментов!

(предупреждение ученикам колдуна)

Лера присела на задние лапы, прижав уши к голове и свернув хвост колечком.

— Ву-у, — тихонько сказала она сыну, потом поправилась: — Не волнуйся, я не навсегда дракон. Алешенька…"

"Ее голос дрогнул и прервался. Сын опасливо посмотрел на маленького дракона, говорившего голосом мамы и смотревшего на него ее глазами, но при этом в сидячем положении едва достающего ему до плеча, и спросил шепотом:

— Эриас говорит, что ты — моя мама, это правда?

Ребенок всхлипнул.

— О, не плачь, пожалуйста, все будет хорошо, теперь точно будет! — засуетилась взволнованная Лера, подскочила к сыну, слизнула его слезы языком, но соленый поток усиливался и усиливался, грозя утопить маму-дракона.

Лера быстро обнюхала сына, и внутренний зверь подтвердил, что ребенок абсолютно здоров.

«Человеческий детеныш в принципе не может быть еще здоровее», — авторитетно заявила ее вторая сущность.

«Не детеныш, а сын», — поправила Лера. Ее собственные крупные слезы радости увеличили половодье на паркете. Гленвиар хоть и гад чешуйчатый, но какое великое счастье, что этот гад встретился ей на пути! Алеша жив, здоров и рядом с ней, а остальное — мелочи, не стоящие внимания.

Лера уговаривала сына не плакать, уверяла, что они скоро сходят в гости к папе, к бабушкам и дедушкам, что она научится обращаться человеком и будет как раньше, а Алеша все плакал и плакал, разрывая материнскую душу, и никак не мог остановиться.