Оперативный псевдоним

Усиленная охрана, дветри дежурные бригады с автоматами и гранатами, и сам он сейчас весь словно большое ухо, неспроста подослал этого психопата с микрофоном. Одно неосторожное слово, один намек – и кранты! Всех перестреляет или взорвет, хоть скопом, хоть поодиночке! А если специалистов искать, слушок вполне может просочиться...

– Какого черта ты молчишь?! – заорал Юмашев, и порывистый ветер унес крик к далекому крошеву темной воды и осколков серого льда.

– Стирать, и быстро. Проблема с исполнителями. Если информация уйдет, нам конец.

Слово было сказано, и Юмашев сразу успокоился.

– Специалисты есть.

– Откуда?

– Из «Консорциума».

– Ну, у Куракина асы... Когда они будут?

Юмашев внимательно посмотрел на начальника СБ. – Они здесь, уже два дня. Ждут команды.

– План?"

"– Он все время меняет маршруты. Остается свободное преследование. Надо будет только вывести их на него. Не привлекая лишних людей.

Тимохин понял сразу.

– Я сам сделаю. Тряхну стариной.

– Молодец! – Скупой на проявление эмоций банкир на миг обнял его за плечи и сильно прижал. – Холодно! Выпить хочешь?

– Хочу.

Все главное было сказано, и они молчали. Но упоминание «Консорциума» задело какой-то нейрон в мозгу Тимохина, развилось в ассоциативную цепочку, в конце которой находился конкретный факт.

– А зачем сюда Бачурин приезжал? – поинтересовался он, понимая, что, несмотря на возникшее между ними доверие, Юмашев может и не ответить.

– Не знаю, – вполне искренне ответил тот. – Темнил что-то, крутил...

У меня создалось впечатление, что он кого-то искал...

Два человека, сгибаясь под порывами ветра, шли по своим следам обратно к машине. С четырнадцатого этажа гостиницы «Интурист» рассмотреть их было, конечно, нельзя.

Глава четвертая

ОСТРЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

Тиходонская область, поселок Кузяевка, 16 часов, трасса местами покрыта льдом.

Комплекс областной психбольницы располагался в семнадцати километрах от Тиходонска, в Кузяевке. С годами название поселка превратилось в имя нарицательное, и в обыденную речь тиходонцев прочно вошли двусмысленные обороты типа: «Ему уже давно место в Кузяевке», «По тебе Кузяевка плачет», «Ты что, из Кузяевки вернулся?»

В разгар борьбы с диссидентами эта шутка имела зловещий оттенок. Потому что все они считались психическими больными и без лишней шумихи и судебной волокиты попадали на первый этаж режимного блока, где подвергались лечению без ограничения срока, до полного выздоровления. Старший лейтенант, капитан, а в последнее время майор Ходаков курировал кузяевский комплекс, он-то и определял – выздоровел пациент или еще нет.

Ворота были открыты настежь, Ходаков беспрепятственно проехал во двор, подивившись невиданному ослаблению порядка.