Оперативный псевдоним

Отстрелявшийся автоматчик привычно поднял ствол вверх, ожидая напарника, тот уже возвращался, закончив свою работу, и тяжелая портьера застыла, отброшенная стремительной рукой. В это время из третьего кабинета словно разжатая пружина вылетело тело неизвестного, и, пока оно висело в воздухе, медленно приближаясь к оружию Шипулина, автоматчик начал разворачивать свой ствол. Утратившее навыки тело плашмя шлепнулось на пол, рука схватила пистолет, но не успевала поднять его: срез глушителя уже приближался к линии уверенного поражения. Тогда неизвестный выстрелил автоматчику в колено и тем прервал движение – вскрикнув, киллер уронил автомат и как подрубленный упал на задницу. Следующая пуля вошла в маску между прорезями для глаз."

"Эта кинематографическая сцена произошла на глазах напарника, шагнувшего за порог кабинета с ощущением, что главная работа выполнена. Но он никогда не расслаблялся, и «ПСС» мгновенно метнулся в сторону стрелявшего. Пс! – он не успел спасти подельника, но, по крайней мере, должен был отомстить, однако пуля под углом попала в пол, оставив маленькую косую дырочку, потому что неизвестный, опять-таки словно в кино, откатился к стене и ловко вскочил на ноги. Второй киллер давил неподдающийся спуск, пока не понял, что затвор находится в заднем положении, свидетельствуя о том, что магазин пуст. А девятимиллиметровый ствол «Макарова» смотрел ему прямо в глаза и расширялся: так реагирует обостренное сознание на неминуемую смерть. Но в пароксизме накатывающего ужаса он успел рассмотреть за стволом хорошо знакомое лицо... Свое собственное лицо!

– Карданов! – отчаянно закричал киллер. – Стой, Макс!

Незнакомец замешкался. Ствол сузился до обычных размеров. Бросив бесполезный «ПСС», киллер медленно поднял руки, по пути большими пальцами подцепив маску.

– Это я! Я! Ты узнал меня?!

Напряженный палец выбрал свободный ход спускового крючка и в любой миг мог выпустить шестиграммовую смерть.

– Макс, за Гондурас моей вины нет! Это Куракин нас всех подставил!

Честно, Макс!

– Откуда ты меня знаешь?

– Как откуда?! Мы вместе учились!

– В техникуме?

Когда у обреченного на смерть человека появляется надежда, он старается быть очень убедительным.

– В каком техникуме... Три года в комитетской школе; а потом в Особом учебном центре! И в Экспедиции работали вместе, сколько раз я тебя прикрывал! Ты что, действительно ничего не помнишь?

– Нет.

– Это штучки Брониславского! Недаром мы возили тебя к нему после каждой операции! Но я ничего не знал, говорили – обычная проверка мозгов!

Ствол снова начал расширяться.

– Не надо, Макс! Я-то при чем? Давай разойдемся...

Самвел и Ашот, парализованные ужасом, лежали за стойкой на полу, жадно вслушиваясь в разговор.