Оперативный псевдоним

С важным видом она горделиво направилась к выходу, притихшее семейство потянулось за ней. Димкин сверстник счастливо улыбался и подмигивал брату.

Лапин сунулся к окошечку. Там сидела миловидная женщина лет тридцати пяти, и вид у нее был довольно кислый.

– Мне бы выписку о рождении, – чувствуя, как колотится сердце, Лапин протянул свой паспорт, остро ощущая его тоньшину и безынтересность для служащей архива.

– Что, тоже на выезд? – недоброжелательно спросила та.

– Нет... Я детдомовский, родителей ищу, – почему-то виновато пояснил Сергей.

– А-а-а... – помягчела женщина. – Это другое дело... В последнее время никто никого не ищет, все норовят химию навести...

Она взяла паспорт.

– Шестьдесят четвертого года, первого июня?

– Да, – сглотнул Сергей. Он сильно волновался, ему казалось, что в этом неуютном помещении, с доносящимся из хранилища запахом архивной пыли решается его судьба.

– А что я вам скажу? Их фамилию, имя, отчество? Так это в метрике есть... Разве что адрес...

– У меня и метрики нету, – пояснил Лапин. – Может, в детдоме затеряли, может, еще где... Я даже их имен не знаю...

Сочувственно покрутив головой, женщина скрылась за маленькой обшарпанной дверцей. Время тянулось медленно, и он неоднократно смотрел на часы. В комнату зашли две пестро одетые цыганки – молодая и постарше.

Они бойко говорили на своем языке и нетерпеливо толкали Лапина в спину.

Потом появилась симпатичная девушка с бланком официального запроса в руках. Он ждал уже сорок минут. Предчувствие чего-то неприятного вызывало тошноту.

– Эгей, хозяйка! – звонко крикнула молодая цыганка. – Куда пропала?

Люди ждут!

Но прошло еще минут пятнадцать, пока обшарпанная дверь открылась снова. Теперь у миловидной женщины вид был не кислый, а какой-то растерянный.

– Очень странно, – сказала она, возвращая паспорт. – Записи о вашем рождении нет вообще. Ни первого июня, ни первого июля, ни первого мая, ни первого августа. Ни в какой другой месяц и число. Я просмотрела книгу за весь год и вас не нашла.

– И что это значит? – тихо спросил Лапин.

– Не знаю. Я никогда раньше не сталкивалась с такими случаями. Если верить книгам учета, то вы не появлялись на свет.

– Но я же – вот он! – словно оправдываясь, сказал он и для убедительности ткнул себя в грудь. – Вы же меня видите?

– Вижу. Но официально вы не существуете. Это очень странная история.

Очень странная! – многозначительно повторила женщина.

– Слушай, иди домой, раз такой странный, – старшая цыганка навалилась грудью и оттерла Лапина от окошка. – Дорогая, я ее без роддома родила, никаких документов нет, потому паспорт не дают, что надо делать?"

"Словно во сне Лапин спустился по наклонным скользким ступеням. Голова казалась пустой, в ушах звенел невидимый камертон.