Оперативный псевдоним

Еще тринадцать лет назад его удивляло, что, застигнутая врасплох, без предварительной подготовки, Зоя ничем не пахла даже в самых укромных и требующих постоянной гигиены местах. После напряженного рабочего дня, без ванны, оказавшись на разложенных сиденьях автомобиля, она пахла так, будто только что вышла из бани. Иногда ему казалось, что от вульвы исходит слабый лекарственный оттенок, но он списывал это на ошибку восприятия, вызванную подсознательными ассоциациями: больница – врач – запах лекарств. Но сейчас вновь почудились те же медицинские оттенки, и все время, пока он подводил Зою к пику ощущений, наваждение не проходило.

Наконец она застонала на выдохе – раз, второй, третий, распластанное тело напряглось, бедра сильно сдавили голову, он удвоил усилия, продлевая состояние блаженства, но она постепенно успокаивалась, расслаблялась и наконец совершенно обычным голосом сказала:

– Теперь давай ты...

Зою нельзя было назвать страстной женщиной, и Кедр не мог внятно объяснить, что же так притягивало и, как выяснилось, продолжает притягивать его к ней, но сейчас, забросив белые босые ноги на плечи и соединившись с ней самой напряженной и обостренно-чувствительной частью тела, он забыл и про банк, и про Лапина, и про Тахира, и вообще про все на свете. Она лежала не шевелясь и смотрела в потолок, в сумерках лисьи глаза то ли загадочно, то ли вызывающе блестели. Чего-то не хватало, раньше его не смущала любая обстановка, но сейчас нужен был какой-то дополнительный раздражитель, еще один компонент секса, который спустил бы туго взведенную пружину.

– Почему у тебя там лекарствами пахнет? – тяжело дыша, спросил он неожиданно для самого себя.

Зоя не удивилась.

– Я, когда хожу писать, смачиваю фурацилином тряпочку и все промываю.

Столь неприлично-откровенный ответ сыграл роль необходимого компонента, и вся накопившаяся мужская тяжесть Кедра упругими толчками вырвалась наружу. Почувствовав финал, Зоя подыграла ему, несколькими движениями таза способствуя окончательному облегчению.

Через двадцать минут сотрудник «Тихпромбанка» Василий Иванович Ходаков и заведующая отделением психической реабилитации Зоя Васильевна Белова прошли на автостоянку, сели в приземистую красную «Мазду» и выехали с территории. Режимный блок и другие корпуса кузяевской клиники равнодушно смотрели им вслед.

9 февраля, вечер. В гостинице пятнадцать градусов выше ноля.

А Лапин несколько часов просидел у окна, оцепенело глядя на заснеженное, пустынное Задонье. На четырнадцатом этаже было холодно – сильный порывистый ветер проникал сквозь большие окна в металлических, неплотно подогнанных рамах, выдувая чахлое тепло маломощных плоских батарей. Номер был вполне заурядным, хотя стоил двести шестьдесят тысяч в сутки.