Дань псам. Том 1

Нимандр вдруг подумал, что надо было бы ее поджечь. Впрочем, уже поздно, да и жуткое зрелище теперь так просто из головы не выкинешь. А что же с распятыми несчастными, замотанными в тряпье и сочащимися черной жижей? Их тоже бросили.

Чик неподвижно лежал на нарах, укрытый одеялом, и слепо смотрел на борт повозки. К подбородку прилипли хлопья каши, которой его пытались накормить утром. Вокруг рта ползали и жужжали мухи. Тело время от времени били судороги.

Похищен.

Был полдень. Уже третьи сутки они ехали по добротной мощеной дороге с дренажными канавами по бокам. За спиной осталось поселение под названием Вереск. Когда-то оно было крупнее – настоящий город, – впрочем, торговля келиком (разбавленный сейманкелик, он же «кровь Умирающего бога») вполне могла вернуть утраченное процветание. Об этом и многом другом путники узнали из разговоров с купеческими караванами. Десятки повозок чуть ли не порожняком отправлялись из Бастиона на восток по деревням и селам, вплоть до самого Обзора, а возвращались до отказа нагруженные амфорами тошнотворного напитка. В Бастионе было что-то вроде распределительного пункта.

Все эти поселения ютились на берегу озера Пилигримов, а тракт обходил их с юга. Попасть в них можно было по ответвлениям, обычно представлявшим собой грунтовые тропы, однако порой встречались и перекрестки с более качественными, отсыпанными дорогами. Они вели к возрождающимся городам: Вереску, Кель-Тору и Сарну, которые ожидали впереди.

Отряд Нимандра ехал, не маскируясь – зачем? И без того ясно, что жрецы уже разнесли весть о них вдоль всего тракта, а оттуда, вероятно, она попала и в села с деревнями. На каждом разъезде, в полуразвалившихся ямах и лабазах их ждали еда, питье и корм для животных."

"Умирающий бог – или его жрецы – благословили тисте анди и теперь, вероятно, ожидали радости личного знакомства в Бастионе. Тот, кто пожертвовал душу Умирающему богу, был дважды благословлен. Оставался последний обряд, в ходе которого душа Чика будет окончательно поглощена. Для сущности, обреченной на вечные страдания, желание найти кого-то, с кем можно разделить эти муки, вполне естественно.

С какой стороны ни посмотри, дорога пока выходила комфортной и безмятежной. И хорошо, хотя Нимандр подозревал, что его спутникам было бы куда приятнее прорубаться сквозь орды оголтелых фанатиков – до тех пор, пока их не задавили бы числом.

Увидев, что Чику лучше не стало, Нимандр вылез из повозки и вернулся на косматую кобылу, на которой ехал от самого Морско. Ребра бедного животного напоминали прутья клетки, обтянутые тонким пергаментом, взгляд был безучастным, а шкура вылиняла и пятнами выгорела, но за три дня, несмотря на отсутствие остановок, кобыла немного поправилась.