P.S. Люблю тебя

По большому счету, прошлое теряет важность, когда на горизонте сверкает лучами целая жизнь.

— Толкается? — я прикладываю ладонь к теплому тугому животу Таши и жду. До первого крика есть еще много приятных моментов, и я стараюсь их не упустить.

— Я тоже потрогаю! — отбросив самокат, Сэм осторожно кладет руку рядом. Его пальцы, перепачканные мороженым, задевают мои, и я невольно смотрю на Ташу. Голубой цвет вряд ли спрячет клубнику.

Она улыбается, но я замечаю знакомый хрустальных отблеск на ее радужке, а потому поднимаю брови.

— Ты знаешь, что я не тряпка, Джейден, — тихо отвечает Таша и накрывает наши ладони своей. — Это просто гормоны.

Ни единого шанса. Я бы мог ждать ее всю свою жизнь.

Без названия

Olafur Arnalds — So far

— У меня так не выходит, потому что я младше, — Таша неловко бросает камень в озеро, и он с бульканьем уходит под воду. Снова неудача.

— Смотри. Отводишь руку назад… вот так… колени согни. Постарайся бросить его параллельно воде.

Я помогаю ей запустить камень, и он трижды проскакивает по поверхности озера. Вот сейчас хорошо. Таша быстро учится.

— Йоху-у-у-у-у-у-у!!!!! Крутая я, да? Но, конечно, вряд ли бы у меня получилось, если ты не помог!

Она пританцовывает на месте, отчего подол ее юбки разлетается в стороны, а я не могу оторвать от нее глаз. Таша Эванс такая красивая, что иногда я теряюсь и забываю слова.

— Я помог совсем немного. Потренируешься, и будем устраивать между собой соревнования.

— Вряд ли я смогу тебя победить. Мне девять, а тебе двенадцать. Правда, ты очень худой. Почему так? Ты мало ешь?

Я и сам не знаю, почему я такой. В доме Эвансов всегда много еды, с аппетитом у меня проблем нет, а мою маму, скорее, можно назвать толстой.

— Я нормально ем. Может, мой папа был худым. Искупаемся?

— А откуда у тебя такая родинка? — спрашивает Таша, когда я сбрасываю футболку на землю.

Я с досадой морщусь, потому что не люблю ее показывать. По форме она напоминает бабочку, а это вряд ли добавляет мне мужественности в ее глазах. Таша осторожно задевает ее пальцами, и кожа мгновенно покрывается мурашками. Ее прикосновения действуют на меня странно, но я уже привык.

— Не знаю. Когда у меня появятся деньги, я сделаю себе татуировку, чтобы ее не было видно.

— Нет! Нет! — рассерженно выкрикивает Таша. — Она очень красивая.

— Просто… она такая… девчачья.

— Неправда. Она красивая. И ты тоже красивый, хотя у тебя волосы вьются как у девчонки.

Ее щеки порозовели, в больших карих глазах горит возмущение, светлая челка упала на лоб. Даже в фильмах я никогда не видел никого более красивого, чем она. Родителям Таши я не слишком нравлюсь, но я готов любить их просто за то, что они произвели на свет ее. И я оставлю себе эту дурацкую родинку, если она ей нравится.