Прыжок под венец

Так, что ли?

– Видишь ли, Тереза сказала, что женщины любят всякие рюшечки, бантики, украшения, – продолжил Харор. Печально посмотрел на меня огромными синими глазами и спросил: – Неужели она солгала?

В этот момент я усердно пыталась прогнать из воображения картину внушительного достоинства дракона, украшенного рюшечками. Если с бантиком я еще как-то примирилась, то, боюсь, после этого у меня возникнут серьезные проблемы с противоположным полом. Вот так захочет передо мной сексуальный мужчина раздеться – а я сразу представлю его член в окружении игривых кружавчиков. Да меня же родимчик от хохота схватит!

Н-да, если так дело дальше пойдет, то я импотентом стану. Или это слово неприменимо по отношению к женщинам?

Больше всего на свете я хотела сейчас рассмеяться в полный голос. Упасть на кровать и веселиться до изнеможения, пока от смеха живот не сведет. Неужели Харор говорит все это всерьез? Право слово, не может ведь он быть настолько неосведомленным в таких вещах! На младенца никак не тянет.

У меня в голове забрезжило слабое подобие догадки. Ох, сдается, я знаю, почему Харор обрядился таким образом и почему он настолько безоговорочно поверил словам Терезы.

– Я понимаю, что мой вопрос прозвучит нескромно, – мягко сказала я. Пересела с пола на кровать и сочувственно потрепала по плечу расстроенного блондина, усердно стараясь не глядеть ему ниже пояса. Кашлянула и прямо спросила: – Но все-таки скажи. Ты девственник?

– Нет, как ты могла такое подумать!

Харор с таким возмущением взвился на месте, как будто его за мягкое место укусила пчела. Я испуганно втянула голову в плечи и совсем было собралась бухнуться обратно на пол, подальше от рассерженного дракона, как он вдруг сник. Печально понурился и тихо спросил:

– А что, так заметно, да?

– Ну… – протянула я, не желая сильнее ранить и без того расстроенного парня. Посмотрела на бантик и уклончиво проговорила: – Видишь ли, никакому нормальному мужчине не придет в голову цеплять подобное на своего дружка.

Правда, в конце фразы смущенно закашлялась. Прозвучало, если честно, как-то двусмысленно. Харор может и обидеться на меня за то, что я посмела назвать его достоинство таким уничижительно-ласкательным прозвищем. Хотя, по-моему, подобным многие мужчины страдают. Тот же Влад, к примеру, называл этот орган исключительно… Впрочем, ладно. Демоны с ним. Не хочу сейчас вспоминать жениха, оставленного в другом мире. Слишком легко и привольно мне дышится без него.

Куда больше меня занимала другая мысль. Интересно, и почему Харор был настолько уверен в том, что я окажусь на вершине блаженства в его объятиях? По-моему, как раз девственнику тяжелее всего удовлетворить женщину. У него нет для этого ни должного опыта, ни знаний, ни умений.