Прыжок под венец

 – Посетовала чуть слышно: – Эх, как же сглупила! Надо было ужин в покои нести.

Я вспомнила, что не успела спросить, о какой печати она так настойчиво толкует. Но не успела задать вопрос, поскольку в следующий миг около нас остановился тот самый блондин.

Я с нескрываемой досадой поймала себя на том, что вновь самым невежливым и некрасивым образом немедленно уставилась на его живот. Ох, как же тянет провести пальцем по этим кубикам пресса, ощущая их восхитительную твердость. По-моему, настоящее преступление мужчинам, обладающим настолько потрясающей фигурой, разгуливать с голым торсом. В моем мире по закону вселенской несправедливости обнажаться предпочитали обладатели внушительного пивного брюшка и неопрятных зарослей на груди. По крайней мере, мой сосед Василий Петрович, выбегая по утрам к мусоропроводу, никогда не утруждал себя накидыванием майки. При виде меня он почему-то довольно гоготал, внушительно выкатывал грудь, густо заросшую седой шерстью, и пару раз даже попытался ущипнуть меня за филейную часть. Видать, был свято уверен в своей неотразимости и сексуальной привлекательности. И его нисколько не смущало, что при этом на нем красовались старые вытертые треники, пошедшие пузырями на коленях.

– Добрый вечер, – поздоровался блондин, и из моей головы мгновенно вылетели воспоминания о прежней жизни.

О, что за голос у него был! Бархатный, он словно ласкал меня. Как будто по коже провели теплым пушистым мехом.

Я внезапно осознала, что вся покрылась мурашками. Пожалуй, обладатель такого голоса мог бы стать властелином всего мира. Потому как любая женщина сделает все, что он попросит. А нет силы страшнее и разрушительнее, чем толпа обезумевших поклонниц, способных снести по просьбе своего кумира любые баррикады.

– Харор, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, – невежливо посоветовала Тереза.

Я удивленно посмотрела на нее. Судя по всему, магия драконьего голоса на нее никак не подействовала. Она сурово сдвинула брови, на щеках заиграл румянец гнева.

– Я всего лишь подошел поздороваться. – Блондин лениво улыбнулся. Затем подтянул к себе ближайший стул, развернул его к себе спинкой и сел верхом. Добавил, глядя на меня в упор: – Нечасто увидишь в нашем скромном и скучном обиталище новые людей. И особенно – настолько прехорошеньких девушек.

От незамысловатого и грубого комплимента я неожиданно смутилась настолько сильно, что раскраснелась чуть ли не до слез. Ой, что это со мной? Как будто меня в первый раз попытался поцеловать мальчик, в которого я давно и безнадежно влюблена.

– Харор, разуй глаза, – грубо посоветовала ему Тереза, в отличие от меня ни капли не впечатленная словами молодого дракона. – На ней – печать преображения. И ты прекрасно знаешь, что это значит.