Пружина для мышеловки

Но правда в этой шутке все-таки была, и в немалой доле. Разумеется, с подругами у Ксении Георгиевны все было в порядке, а вот студентки-аспирантки и доцентура-профессура женского пола в Константине Мусатове души не чаяли.

– Андрюша!

Мусатов заметил сына, приветственно взмахнул рукой и резко свернул к тому месту, где сидел Андрей.

– Рад тебя видеть. А ты почему не дома? Я был уверен, что ты после поезда отсыпаешься.

– Привет, – улыбнулся Андрей. – Дома скучно, вы с мамой на работе, я же не спать сюда приехал, а с вами повидаться. Я смотрю, ты по-прежнему в окружении нежных цветочков.

– Андрюша, ты же должен понимать: это чисто профессиональное, – рассмеялся Константин Викторович. – Грош мне цена как психологу, если я не могу влюбить в себя глупенькую неопытную студентку. И потом, есть золотое правило: если студент влюблен в преподавателя, он изучает предмет намного эффективнее. Кстати, спроси у любого психиатра, они тебе подтвердят, что лечение идет на порядок успешнее, если больной влюблен в своего врача.

– Да, кстати о психиатрах, – осторожно начал Андрей. – Ты сейчас свободен?

– У меня еще одна пара. А что? Случилось что-нибудь? Почему ты заговорил о психиатрах?

– Костя, надо поговорить. Ничего не случилось, не волнуйся, просто у меня возникла проблема, и мне нужен совет. Когда ты освободишься?

– Через два часа. Будешь ждать или встретимся дома?

– Подожду, – твердо сказал Андрей. – Пойду пока куда-нибудь позавтракаю, я же прямо с поезда сюда притащился, домой не заходил.

Константин Викторович задумчиво оглядел его, словно видел впервые.

– Сегодня пятница, – неторопливо произнес он. – Обычно ты приезжаешь в субботу, когда мы с мамой оба дома. Надо ли это понимать таким образом, что у тебя проблема, о которой ты хочешь поговорить со мной, но о которой не должна знать мама?

– Нет, не так. Я думаю, мама должна знать, но предварительно я должен проговорить ее с тобой. Понимаешь?

– Конечно. Хотя и весьма загадочно. Ладно, сынок, встречаемся через два часа."

"Он никогда не любил питерское межсезонье, сырое и пронзительно-промозглое, но сегодня даже не замечал ни влажного тягучего ветра, ни накрапывающего дождя, медленно брел по набережной Невы в сторону кафе, которое, как он знал, открывается в восемь утра и в котором варили хороший кофе, и пытался продумать предстоящий разговор с Костей. Как рассказывать? На чем делать акценты? Все зависит от того, какой результат он хочет получить. «Так чего, же собственно говоря, ты хочешь, Андрей Константинович, – спросил он сам себя.