Пружина для мышеловки

Шурик бросил на меня взгляд злой и одновременно растерянный. Весь его план летит к черту. Ну а кто виноват-то? Я, что ли?

Дом Аргуновых был не очень большим, хотя и трехэтажным. И внутри все было без избыточной роскоши, никаких тебе витражей, лепнины и финтифлюшек под восемнадцатый век. Удобно, добротно, спокойно. Что это, недостаток средств или особенности вкуса хозяев?

Госпожа Аргунова вышла к нам стремительно и начала с места в карьер. Мы не успели ни поздороваться, ни представиться.

– Вы по поводу Славы Ситникова? Это ужасно! Просто уму непостижимо! Это не может быть. Я в это не верю ни на одну секунду.

Я покосился на Шурика и уловил его легкий, едва заметный кивок. Дескать, включайся сразу, не отбуксовывай назад, ну их на фиг, эти формальности. Мадам настроена на обсуждение – и хорошо.

– Почему, Жанна Васильевна? Попытка изнасилования – это ведь не версия следствия, это показания самой Олеси Подрезковой. Она утверждает, что было именно так. А нам нужно разобраться, правда это или нет. Как вы сами считаете, почему это не может быть правдой?

– Да потому, что Славик никогда не смотрел на нее мужскими глазами! Уж можете мне поверить, я все-таки женщина и разбираюсь в этом. Он очень любит Гришу, своего сына, он прекрасно относится к Олесе, они были чудесной семьей, дружной, и когда еще жива была Оленька, жена Славы, и до сих. Олеся заботилась о Славе, когда он овдовел, она фактически стала его домработницей, приезжала несколько раз в неделю, убирала квартиру, стирала, гладила, покупала продукты, готовила для него. Да он относился к ней как к дочери! Какое может быть изнасилование? Глупость несусветная. И вообще, Слава не тот человек, который может вот так…

Тут Жанна Васильевна спохватилась, что мы продолжаем стоять возле самой двери. Как вошли – так и встали. Отличное ведение допроса, на пять с плюсом.

– Господи, что же мы стоим? Проходите, пожалуйста.

Она провела нас в просторную уютную гостиную, где не было ничего, кроме огромного мягкого углового дивана, огромного же телевизора с плоским экраном и двух квадратных низких столиков. Нет, вру, на стенах были еще картины и фотографии."

"Мы уселись, после чего минут пятнадцать я задавал вопросы о том, насколько близко Аргуновы знали семью Ситниковых, как часто общались, по каким поводам. Выяснилось, что знали хорошо и общались часто. Я понимал, что Жанна Васильевна будет всеми силами выгораживать Ситникова, и совершенно непонятно, искренне ли она верит в то, что он неспособен на сексуальное насилие, или кривит душой. Поэтому Шурик велел мне задавать вопросы не о Ситникове (что толку их задавать, если Аргунова собралась лгать, чтобы обелить его?), а исключительно об Олесе. Ведь ситуация проста, как швабра: либо Ситников – насильник, либо Подрезкова лжет.