По прозвищу Святой. Книга первая

Мы забираем у врага продовольствие, обмундирование и другие припасы. Возражений, надеюсь, нет?

— Ты главный, тебе решать, — сказал кочегар.

Ага, не такой и молчаливый, значит.

— Это правда, — сказал Максим. — Поэтому моё решение будет такое. Когда мы закончим, те, кто захочет, могут вернуться домой. В Белокоровичи или откуда вы.

— А кто не захочет? — спросил молодой помощник машиниста.

— Кто не захочет, может присоединиться к нашему партизанскому отряду, — сказал Максим. — Голодать и мёрзнуть точно не будете, — он посмотрел на выезжающие из леса первые подводы. — А главное — получите оружие и сможете бить врага. Что ещё нужно мужчине, чтобы чувствовать себя мужчиной?

Глава четырнадцатая

Семерых немцев — всех, кроме раненого — Максим поставил на разгрузку вагонов. Их командир, фельдфебель, попытался, было, артачиться, но Максим достал люгер, приставил его к голове немца и сказал:

— Свобода выбора — священное и неотъемлемое право каждого человека. Поэтому выбирай. Или ты сейчас же становишься на разгрузку и будешь работать очень хорошо, или я пущу тебе пулю в лоб. Даю на раздумье пять секунд. Пять, четыре, три…

— Согласен, — быстро сказал фельдфебель. — Буду работать."

"— Правильный выбор, — кивнул Максим. — Всех касается. Приступайте. Чем быстрее закончите, тем быстрее освободитесь.

— Вы сказали — освободитесь? — спросил ефрейтор Хорст Кёппель.

— Да. Я намерен освободить тех, кто будет работать хорошо. Уйдёте живыми. Без оружия, разумеется, но — живыми. Определять, кто работает хорошо, а кто только делает вид, буду я. И учтите, бежать бесполезно. Во-первых, вокруг лес на много километров. Русский лес, дремучий и беспощадный. А во-вторых, пуля быстрее любого из вас. Всё ясно?

— Яволь, — нестройным хором ответили немцы.

К двум часам дня вагоны опустели.

Семеро немцев работали, как черти в аду — чётко, слажено, быстро, без перекуров. В какой-то момент к ним присоединился даже раненый Ханс Шварценбек, перетаскивая не слишком тяжёлые и объёмные грузы одной рукой.

Подвод, которые собрали по окрестным сёлам (каждому, кто согласился, было обещан щедрый продовольственный паёк), не хватило. То, что не поместилось на подводы, сгрузили на поляне, чтобы забрать позже.

Улов оказался богатый. Вагоны с немецкой тщательностью и аккуратностью были загружены под завязку. Ни комендант, ни ефрейтор не соврали: мешки с мукой, крупами, картошкой, сахаром и яблоками. Пятилитровые бутыли с растительным маслом. Коробки с консервами, колбасой, шоколадом, чаем, кофе, какао, сигаретами и сигарами. Бочки и канистры с керосином и бензином. Ящики с вином и шнапсом. Обмундирование, включая сапоги, ботинки и шинели.

Да, всё немецкое, но кому какое дело? Впереди осенние холода и дожди. Следом — зима. Русская, между прочим.