По прозвищу Святой. Книга первая

— Мне не нравится это «если».

— Не ссать, КИР, — сказал Максим. — Мы их сделаем.

Он уже шагал по лесу, держа направление к броду.

Максим шёл быстро и бесшумно, специальным походным шагом разведчика, скользя между деревьями, перепрыгивая через валёжник, пригибаясь под низкими ветвями и обходя густые кусты.

Вот и речка.

Он быстро снял сапоги с портянками и штаны, перешёл на другую сторону по колено в воде.

Плеснула хвостом рыба, и Максим подумал, что хорошо бы сейчас посидеть на берегу этой речки под названием Жерев с удочкой. Наловить окуньков, сварить уху, заночевать в палатке… Интересно, в его времени речка Жерев сохранилась? А село Лугины?

Если вернусь, обязательно съезжу.

Если вернусь, да… Вернусь ли? Будем честны, шансов на это очень мало. Однако думать об этом долго — только зря расстраиваться. Делай, что должно, и будь, что будет.

На другом берегу он оделся, обулся и неторопливо зашагал через поле. Отсюда до школы в Лугинах было ровно три с половиной километра, а до девяти часов утра оставался ещё целый час. Вагон времени.

Не доходя до Лугинок, Максим свернул налево, срезая путь. Миновал какие-то сараи, оставил по правую руку тот самый двухэтажный грязно-жёлтый помещичий особняк, который уже наблюдал на обзорном экране, а по левую — двойной ряд высоких елей на краю футбольного поля.

Ни одного жителя.

Только в окне особняка на втором этаже шевельнулась занавеска.

Грунтовая дорога обогнула рощу, свернула направо, перепрыгнула по деревянному мосту через ручей, пошла вверх.

Здесь Максим перепрыгнул на хорошо утоптанную тропинку, бегущую среди берёз. По ней идти было как-то веселее. Вскоре тропинка повернула налево, к Лугинам, и побежала уже вдоль мощёной дороги. Сегодня на ней было пустынно: за всё время проехала только одна машина — открытый армейский Volkswagen Typ 82 защитного цвета с водителем и тремя офицерами, которые не обратили на Максима ни малейшего внимания.

Немецкий патруль попался ему уже в самих Лугинах, когда он только ступил на центральную площадь села. Обломки памятника Ленину убрали, и теперь перед зданием управы, сиротливо торчал один постамент.

Максим шёл спокойно и послушно остановился, когда услышал за спиной знакомое:

— Halt! [3]

Остановился, повернулся.

Двое немцев в пехотной форме вермахта. Каски, сапоги, винтовки Mauser 98k за спиной. Ефрейтор и рядовой — он же schütze, стрелок.

Вчера Максим с помощью КИРа прошёлся, как следует, по этой эпохе, уделив особое внимание вермахту и ОУН.

— Слушаю вас, господа военные, — сказал он по-немецки и со всем возможным смирением.

— Ого! — воскликнул ефрейтор (треугольный тёмно-зелёный шеврон на рукаве углом вниз, окантованный одной серебристой лентой по двум сторонам). — Ганс, ты слышал? Он говорит по-немецки.