Не провоцируй босса, опасно!

Хотя в душе надеялся, что мне не придётся этим воспользоваться, я смогу её убедить довериться мне, а не прятаться, как моллюск в раковину. Стоило мне войти, как я наткнулся на взгляд, полный отчаянья и обречённости. Он, словно острый кинжал, полоснул мне по сердцу. Я не мог понять, почему она так поступает. Почему пытается отрицать очевидное?

Её тихое «уходи, прошу…» было сродни бетонной стене, в которую я врезался на огромной скорости. От злости и отчаянья я был готов рычать, как раненый зверь, и крушить всё вокруг.

Сдержался.

Я пришёл сюда, чтобы разнести нахрен эту стену, и будь я проклят, если этого не сделаю! Пока она растерянно смотрела на меня, купаясь в своём океане отчаянья и упрямства, я в прямом смысле выдернул её из кресла. Короткий миг – и я прижал до боли желанное тело к своей груди.

«Солнышко моё, хочешь ты или нет, я не позволю тебе утонуть. Я стану для тебя спасательным кругом!» – мысленно пообещал ей.

Я ожидал чего угодно. Даже сопротивления, но только не страха в её глазах, казалось, что за секунду она в моих руках превратилась в ледяную статую.

Я был поражён.

Чёрт!

Неужели её кто-то изнасиловал? Узнаю, кто он, – кастрирую! И это не фигуральное выражение. Я собственноручно отрежу этому гаду яйца, а затем переломаю руки, что прикасались к моему счастью. Осталось за малым – найти эту падаль. Завтра попрошу Глеба узнать, с кем она недавно встречалась.

– Милая, не нужно бояться меня. – Я начал осторожно гладить её по спине. – Только не меня, слышишь? – на выдохе я произношу, касаясь губами её виска, втягивая, как животное, аромат её волос, от которого моментально закипает кровь в моих венах. – Скажи, кто тебя обидел? – Я продолжал успокаивающе гладить. – Кто сделал так, что ты боишься прикосновений?

После моих слов она вздрогнула, было такое ощущение, что лёд, который до этого сковывал её тело, как осколки стекла, разлетелся в разные стороны.

Значит, я прав, убью суку, но вначале превращу его жизнь в ад! Нет, сначала переломаю все кости, а потом устрою ад! А сейчас нужно её вывести из этого состояния и показать, что не все мужики мудаки. Аккуратно беру её на руки и перемещаюсь на кресло, сажаю радость свою к себе лицом. Моя девочка не сопротивляется, но ещё находится в напряжении. Беру в свои ладошки её лицо и, смотря в глаза, произношу:

– Где моя смелая девочка, которая готова была сразиться с отморозками битой и баллончиком с лаком? Где та, что меня ходить по струнке заставила?

После моего вопроса Соня словно очнулась.

– Меня никто не обижал, – на пределе слышимости ответила она.

Ага, так я и поверил. Но с этим разберёмся позже, а сейчас я разрушу разделяющую нас преграду, как и собирался. Чувствую, что если отступлю, то сделаю только хуже.