Провинциальная история

— Это потому что я… получается, что я все-таки…

— Моя внучка? Или правнучка? Или… не знаю, полагаю, что время в разных мирах может идти по-разному. Но ты крови Волковых, деточка. В том нет сомнений и никогда-то и не было.

— Неужто ты думаешь, что я настолько плохой маг, что не сумел бы защитить свой дом от гостей? Нет, ты пришла и осталась. Тебя приняли… — он коснулся стены. — А стало быть, ты в своем праве.

Стася сглотнула. Нет, если посмотреть вот так… если… это хоть какое-то объяснение. Логическое. И многое становится понятным.

— Мама… она ничего не говорила. И бабушка тоже ничего… и может, они сами не знали?

— Или просто… там, в моем мире, не верят в магию. Её нет. И зачем говорить о том, чего нет?

Евдоким Афанасьевич склонил голову, признавая Стасину правоту.

— Но… почему… — она повернула руку.

И боярин тяжко вздохнул.

— Все… непросто. Теперь я понимаю, отчего Ладушка решилась. Я бы и вправду не отступился. Как и он. Началась бы война. Многие из старых родов поддержали бы меня, не из сочувствия, но потому что увидели бы возможность вернуть прежние порядки. Государь тоже не упустил бы случая. Многие бы погибли. Что до дитяти, то… по нашим законам дитя принадлежит роду мужа. Стало быть…

…ребенка пришлось бы отдать.

А как отдать? И самой остаться в клетке… или проще согласиться на все условия? Расстаться и со свободой, с силой, принять ту безумную любовь мужа, которая хуже ненависти?

— Умррр, — прогудел Бес, отвлекшись от окна. Ему тоже нравились искры. Он даже поймал пару, но отпустил, чтобы поймать вновь.

— Полагаю, что все же кровь твоя изрядно разбавлена иной. Да и сама ты… мир сменить посложнее, чем платье. Прошлый отпустить должен. Нынешний — принять. И дело то не быстрое. Я так думаю.

Стася погладила кота.

И вправду… сколько она цеплялась за то свое прошлое? И память, и вещи… и надежда вернуться, которая таяла-таяла и истаяла.

— Но постепенно ты принимаешь силу Ладушки. И наследство Волковых, а с ним — и долги.

— Даже те, которые сама не делала?

— Даже их, — подтвердил Евдоким Афанасьевич. — Так уж повелось от начала времен.

— И… отказаться никак?

Пусть мысль об этом отказе до боли неприятна. Она, Стася, сроднилась и с домом, и с лесом и… с духом покойного… кого? Прапрадеда, выходит?

Тот лишь руками развел.

— Хорошо, — Стася выдохнула и улыбнулась. — Стало быть, теперь я… Волкова?

— Стало быть, Волкова…

— И… мне придется выйти замуж?

Перспектива вдохновляла слабо. То есть совершенно не вдохновляла. Во-первых, замуж не хотелось. Во-вторых, особенно активно не хотелось замуж за одного конкретного княжича.

— Не уверен, что это поможет.

— Мне нужно взглянуть на договор.

— Само собою. Обряд не совершить без… не совсем, чтобы бумаги, — Евдоким Афанасьевич поморщился.