Провинциальная история

Или еще чем. И в грудях просто закипело.

Вот чего ей дома не сиделось? Неужто перины батюшкины не мягки были? Пряники не сладки? Или хозяйство пригляду не требовало? А тепериче что? Слухи точно пойдут, а там уж люди понапридумывают. И кажному не докажешь, что вовсе они неправые.

От обиды и неспособности ничего-то переменить, Баська тихонько заскулила. Тепериче её, небось, Тришка сам в жены не захочет, а если вдруг и захочет, то родители воспротивятся. И правые целиком будут. Только… от того не легче.

Маланька носом зашмыгала, захлюпала, страсти добавляя.

— Точно в монастырь отправят, — сказала она тихонечко. — На покаяние…

— Я не хочу в монастырь! — от теперь Баська сполна осознала, что нет в ней ни смирения должного, ни желания служить, что людям, что богам. — Я замуж хочу…

— Выйдешь, — ведьма погладила её по руке. — Обязательно выйдешь!

— Еще скажи, что за королевича…

— А хоть бы и так! — глаза ведьмы блеснули. — Выйдешь ты, Бастинда, за королевича… и ты, Маланья, тоже… или не бывать мне ведьмой!

Что-то громыхнуло, сверкнуло в глубине дома. А ведьма, зажавши рот обеими руками, тихо сказала:

…больше всего Стасе хотелось взять и выставить всех этих людей, внезапно заполонивших её дом. Нет, ладно свеи, которые оказались даже полезны.

У них и возок имелся.

И вовсе показали они себя на редкость понимающими людьми. До дому довезли и, поинтересовавшись, не найдется ли у госпожи ведьмы минуты, нет, не сейчас, но после, когда она с прочими делами разберется, отошли в сторону.

— Поймите, дорогая, вам с вашим потенциалом нечего делать в этой глуши, — Эльжбета Витольдовна говорила тихо и уверенно, будто точно знала, что для Стаси будет лучше. — Вам, в конце концов, учиться надо, а не…

— Котиков разводить?

Ведьме Стася не верила.

И в столицу… что она в этой столице забыла-то?

— Никуда я не поеду, — Стася опустилась в кресло.

И колено почесала. Благо, в собственных старых драных джинсах это было сделать несложно. А джинсы она одела исключительно из упрямства.

Эльжбета Витольдовна бровь приподняла и глянула этак, снисходительно. Наверное, та, прежняя Стася, от взгляда этого всенепременно смутилась бы. И еще бы осознала, сколь она неправа. Что ее собственные желания — глупость и ребячество, а вот человек взрослый и солидный точно знает, как оно для Стаси будет лучше.

К счастью, прежняя Стася осталась в прежнем мире.

— Детонька, — Марьяна Францевна потеснила подругу. — Подумай сама… что тебе здесь делать-то?

— Котиков разводить?

А её будто и не услышали.

Водится такая привычка за взрослыми и солидными людьми, других не слышать.

— Ты ведь еще не такая и старая…

— …и подыщем тебе супруга, кого с состоянием, с титулом… будешь жить и горя не знать.