Провинциальная история

— Морринер именовал его безумцем…

— На самом деле… кто ж его знает, что там приключилось на самом деле… но читал я еще воспоминания ведьмы, которой случилось жить в те времена. И вовсе иную историю она рассказывает. О юноше, чей отец погиб, а мать вновь вышла замуж. Да только не случилось между новыми родичами ни любви, ни понимания. И юношу этого, родившегося слабым, всячески унижали, после и вовсе решили глаза выжечь и язык отрезать.

Пота стало больше, то ли от жара, то ли…

— И там уже, в темнице запертый, ослепленный, воззвал он к иным ликам богов, и те ответили. И наделили его силой… ведьма писала, что видела мертвецов, чьими глазами он видел, чьими ртами говорил. Писала про страх людей перед ним, но не про то, что силу свою он использовал во вред. Еще писала, что он нашел жену, и та родила детей, и что от тех детей пошел один ныне весьма влиятельный род… то есть это она уже не писала, это я сам дошел. Так что… сила тебе дана, а на что ты её используешь, тебе решать.

— Но… — Ежи отложил еще один камень, почудилось, что этот был самую малость светлее. — В том и дело, что я понятия не имею, как её использовать! А если…

…ладно, одно дело, если он окажется пустым бессильным ведьмаком, и не сумеет совладать ни с родовыми проклятьями, ни с нежитью. С нежитью вот неплохо обыкновенные маги справлялись, выжигая её очистительным пламенем. Но если Ежи, наоборот, силу не удержит?

— Правильно боишься, — Евдоким Афанасьевич гляделся донельзя довольным. — Получается?

Третий камень наполнился и вовсе быстро. Этот вышел темно-красным, какими алмазы не бывают. Рубины вот, да и то не всякие.

— Вот и с остальным получится, если потихоньку разбираться… жить будешь при доме.

— Спасибо, — Ежи выдохнул, и сила, его окружавшая, пришла в движение, закружила, водоворот рождая.

— Спокойно! — рявкнул Евдоким Афанасьевич. — Она три сотни лет копилась, почитай… давай, вдыхай и… не она над тобой властна, а ты над нею.

Ежи хотел было кивнуть, но испугался, что малое это движение вновь потревожит облако силы. И потому остался недвижим. У него вышло замедлить этот водоворот, а после… после он сам не очень понимая, что творит, просто сунул под него камень. И тот разом почернел, будто в огонь угодил. И черный, горячий, будто уголь, упал на столешницу.

— Спрячь его, — Евдоким Афанасьевич склонился над этим угольком. — От греха подальше… и остальные тоже.

Камни ушли почти все. Последние, правда, окрасились едва-едва, но Ежи чувствовал, что упрятанной в них энергии хватит не на одно проклятье.

— Ведьмаки — это нечто среднее между магами и ведьмами, — Евдоким Афанасьевич задумчиво постучал пальцем по навершию посоха.