Провинциальная история

— Нет, я не согласная!

Стася сложила руки на груди, подумав, что уж рубаху-то могла и оставить, что, если бы её, эту рубаху, подобрать, она бы спокойно по болоту прошла. А теперь вот… вдруг да очнется?

Открывать глаза маг не спешил, а Стася прикинула, что кафтан на нем пусть не совсем чистый, но в условиях нынешних ей капризничать не с руки.

Как его раздеть, никого не потревожив? Лилечку перенести… а мертвеца? То есть не то чтобы Стася за него переживала — покойник выглядел в достаточной мере древним, чтобы опасаться, что зрелище обнаженной ведьмы причинит ему серьезную душевную травму — но вот прикасаться к останкам не хотелось.

— Мяу, — громко сказал Бес.

А прозвучало так, что будто бы она, Стася, дура.

Может, среди местных ведьм и принято разгуливать нагишом, но…

Она подошла к груде тряпья, к которому и прикасаться было противно, и вовсе не от грязи, а потому что эта грязь была какой-то…

— Ведьма, — позвали её от двери. — Ведьма-ведьма…

Кикиморы стояли у порога, не смея его переступить.

— На, — Стасе протянули нечто, сплетенное из тончайших нитей. — Ты дарила. Мы дарим.

И повторила, в глаза глядя, словно опасаясь, что Стася не поймет:

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Стася. Правда, длилось это облегчение недолго, ибо подарок кикимор… в общем, было время, когда Стасе хотелось пеньюар прикупить. Вот, можно сказать, сбылась мечта.

Стася хотела бы возразить, да…

Тончайшие нити воплощенным лунным светом, в сплетении которого поблескивали белесые камушки. Жемчуг? Или что-то иное? Стоило прикоснуться, и камушки потеплели, налились желтовато-масляным цветом.

Рубаха до пят прикрыла… то есть легла поверх тела, но нисколько не прикрыла, даже, как Стася крепко подозревала, скорее раскрыла.

— Хорошо, — сказали кикиморы хором и захихикали совершенно по-девичьи.

— А… — Стася провела ладонью по ткани или по том, чем эта драгоценная рыбачья сеть являлась, — поплотнее чего…

— Лю-ю-ди, — вздохнула кикимора, на руках которой поблескивали до боли знакомые запястья.

И остальные закивали.

Потом ушли. И Стася снова осталась одна. Она обняла себя, подумав, что должна бы мерзнуть, но… то ли на острове было тепло, то ли эта вот непонятная одежда, которая и одеждой-то не была, все-таки грела. И страха Стася не ощущала.

Это было даже странно, потому что в той, прежней жизни, она всегда-то и во всем сомневалась, даже в простых обыкновенных вещах, в которых сомневаться было глупо. А она вот… теперь же…

— Умр? — Бес потерся головой о ногу. — Урр-рм…

— А ты ведь и вправду больше стал, — сказала Стася, почесав его за ухом. Для этого и наклоняться не пришлось. — Это нормально? Хотя… какая тут норма?

Луна тонула в болоте.

За краем его тоскливо плакали волки. А в хижине её ждали.