Провинциальная история

Оно, конечно, нехорошо… совсем даже нехорошо… и буде тут холопки какие, она б их послала, но холопок не было, одни лишь ведьмы.

— Ты чего удумала?! — Маланькины глаза сделались круглы.

— Спасать буду, — Баська мысленно помолилась всем богам. — А то ж заледенеет вовсе… что тогда ведьмы скажут?

— Тихо, — велела Баська громким шепотом, укладываясь подле мага. Юбки оправила, чтоб ноги прикрывали, а то и вправду срам… если кто увидит, то говорить станут.

— Ты… ой, мамоньки… — Маланька прижала ладони к щекам. — Ой, что будет…

— Ничего не будет, — проворчала Баська, руки на груди скрестивши. Лежать она решила на спине, потому как тогда можно разглядывать потолок, а не мага. — Лезь, давай…

— А кто? Я ж на две стороны не разорвуся, — и эта мысль показалась донельзя удачною. И вправду, что получается? С левого боку мажика Баська греет, а правый, стало быть, холодным останется?

И выйдет, что она его наполовину отогреет?

А если этой половины мало, чтоб мажик отжил? Или, паче того, он вовсе наполовину очнется, как кухарка, которую удар разбил. Правда, Баська так и не поняла, кто и зачем бил её, да и как вовсе удалось, потому как была кухарка бабою серьезной, вширь едва ль не больше, чем ввысь, и руку имела тяжелую.

Её все во дворе боялись.

А потом одна рука отнялась, нога тоже. И с лица перекосило.

Она поглядела на мажика.

— Да не бойся, — сказала Маланьке на правах человека опытного, которому уже случилось полежать в постели мужиком. — Он тихий… лежит себе.

— Вот пусть и лежит, — Маланька решила заупрямиться. И тоже руки на грудях скрестила. — А то ведь вдруг да отомрет?

— Не… ведьмы его того, крепенько… мы только чутка, чтоб согреть. А после под одеяло…

— Может, сразу под одеяло?

Баська пощупала магикову руку, которая вроде стала чутка теплее.

— Неа, если так, то помрет. Ведьмы озлятся. Видела ту, которая старшая? Ишь, глазищами зыркала… оборотит в жабу и все, с концами, — Баська представила себя жабою и содрогнулась.

Маланька, верно, тоже представила.

И тоже содрогнулась.

Сделала шажок к кровати.

— А ну как узнает кто?

— И что? Нам велено озаботиться, вот мы и заботимся… и вообще, гляди, он, почитай, мертвый. А с мертвяком лежать, небось, позору нет.

Насчет этого, конечно, у Баськи имелись некоторые сомнения, все ж таки нянюшки твердили про мужиков в целом, но навряд ли, если подумать, от неживого мужика может девичьей чести урон случиться.

— Да и сама подумай, мы ж тут вдвойгу лежать будем! А стало быть…

…уговорить Маланьку все-таки получилось.

Круг замкнулся за мгновенье до того, как в дверь ударили. И от удара этого она затряслась, выгнулась, но выдержала. В воцарившейся тишине слышно было, как тоненько всхлипывает Лилечка. Руки её обвили ногу Ежи. К другой прижалось трясущееся тельце.