Провинциальная история

— На мужике? — глаза у Баськи округлились от этакого дива. Она даже не удержалась, подошла, наклонилась и потерла щеку Дурбина, который, к счастью, все-таки то ли уснул, то ли сознания потерял. — Ишь ты… какой…

— Одно время в столице было модно…

— Создавать образ, — девушка попыталась разгладить мятое платье, но поняв, что вряд ли выйдет, тихонько вздохнула. — Аглая…

— Баська, — представилась Баська и в Маланьку пальцем ткнувши, добавила. — А это Маланья Матвеевна, моя подруженька сердешная…

— Стася… то есть Анастасия, — Стася-таки сумела разлепить губы. И слово произнести. И вздохнула с немалым облегчением: стало быть, немота прошла. — И… кто вы? Что вообще тут происходит?

Кажется, прозвучало донельзя жалко.

В которой зло празднует победу

…даже если ты все сделал правильно, это еще не значит, что у тебя все будет хорошо.

Ежи ведь до последнего сомневался. Сперва в том, что дойдет, ибо сотворенная водяницами тропа была тонкою, полупрозрачною, будто невод из волос девичьх на воды накинули. А Ежи, стало быть, надобно было по неводу этому пройти и не оглядываться.

Он наверняка не знал, но во всех сказках, где случалось с нежитью дело иметь, оглядываться нельзя было. Ежи и не оглядывался. И старался не думать о том, что невод может расползтись, и тогда он с головой ухнет в черную холодную воду.

Издали увидел островок, кривоватый, лысоватый, спрятавшийся за редким кустарником. Пару древних берез, что покосились, упали друг другу в обьятья, сплетшись ветвями намертво. И хижину, вросшую в землю по самую крышу.

Крыша была зелена ото мха, и зелень эта гляделась ядовитою.

Но и тогда, ступивши на твердую землю, он продолжал сомневаться. А теперь вот… девочка затихла под рукой. Не уснула, но прижалась к нему, ожидая защиты. И… Ежи защитит.

Тьма накатывала быстро. Окрестные болота, проглотив остатки солнечного света, стряхнули обычное свое оцепенение. И теперь оживали, наполняясь многими звуками.

Она оплела этот вот островок, связав его, не позволив болоту подобраться, проглотить кусок земли. Она свила гнездо меж корней берез, пустила побеги окрест, сплела сеть, защищая людей от того, что было вовне.

— Доутра досидим, — решился Ежи, погладив мягкие волосы. — А там и подумаем, как дальше… голодная?

— Немного, — в темноте глаза Лилечки блеснули.

Надо бы свечу найти.

Что-то подсказывало, что собственные силы стоит поберечь.

— Я сейчас много ем, — Лилечка все-таки отпустила его. — А он ушел.

Не то чтобы Ежи в себе сомневался. Человека, даже амулетами обвешанного, он одолеет.

Свеча нашлась, кривоватая, слепленная из многих огарков и смазанная салом. Но огонек, на ней поселившийся, заплясал, разгоняя темноту.

— Может, поспишь? — предложил Ежи, похлопав себя по карманам.