Провинциальная история

Провели эту… как её… реформу… и тепериче мы звездные карты из Китежа получаем. Раз в полгода.

— Так они ж не актуальные! — Аглая вновь смутилась.

Наверное, это не её ума дело, но… использовать устаревшие звезные карты как-то… не слишком правильно, что ли? Ко всему если составлялись они в Китеже, где положение звезд как ни крути, а все-таки иным было.

— Ну… может… Ежи крепко ругался тогда, да только… на кой нам обрватория?

— Ага, она самая… вот… нам бы дворового человека в услужение, — паренек мечтательно прикрыл глаза.

— Маг ваш верховный, — Эльжбета Витольдовна явно теряла терпение. — Куда отбыл.

— К той, о которой писал?

— Не знаю. У нас туточки одна ведьма… ну, была одна, теперь-то… — парень поднял руку и загнул пальцы, при этом поглядывая на гостей. — Теперь-то уже целых четыре… вот радости-то…

Правда, прозвучало как-то не слишком радостно.

— И где эта ваша ведьма обретается? — Марьяна Францевна подняла папку и даже пыль с нее сдула. Попыталась.

— Так… тамочки. Как за город выберетеся, так сразу к проклятой усадьбе поезжайте.

— Ведьма же ж… где ж еще ведьмам жить?

— И то правда, — задумчиво произнесла Марьяна Францевна, папочку на место возвращая. — Где ж еще…

В которой некий княжич получает отеческие наставления, а радость от грядущей встречи с зятем омрачается

Ее понять было несложно, она желала самую малость: понимания, тепла и любви. Но все вокруг пытались дать ей что угодно, только не это.

Выяснить, куда увезли Аглаюшку, оказалось не так и сложно. То есть сперва-то, конечно, говорить не хотели, но Гурцеев батюшке пожаловался, а тот нашел с кем словом перемолвиться, правда, отчего-то все одно Гурцеевым недоволен остался, будто бы он виноват, что ведьмы жену с дому свели.

Он страдает, между прочим.

А что в клубе, так оно ж там страдать всяко удобнее. И пожаловаться есть кому, и тоску-печаль разогнать игрою… правда, вновь пришлось вексель выписывать, но потом Гурцеев подумал, что векселя батюшка точно не простит и ожерелье, жене дареное, заложил.

Вернется с Аглаюшкой и выкупит. А после, может, даже тот браслет подарит. Он ведь хороший муж.

— Езжай, — батюшка за-ради подобного случая счел нужным сам явиться. И по дому ходил долго, все-то разглядывал, хмурился и с каждою минутой все больше.

Вона, ключница за батюшкою по пятам, считай, ходит. Что рассказала? А вестимо… напридумывала. И Гурцеев собирался было так и сказать, но наткнулся на батюшкин взгляд тяжелый и промолчал. Потупился виновато, как делал в далекие годы отрочества.

А ныне батюшка лишь вздохнул тяжко-тяжко.

— Авось и простит дурака… ведьмы — они отходчивые.