Провинциальная история

А потому…

…хорошему монастырю поклониться надобно будет, чтоб приняли честь по чести. Анька не обрадуется, верно, а вот Козелкович… с монастырем, чай, договориться проще, чем с государем-батюшкой, который разводов не жалует.

Так то с горя, сердце материнское не выдержало… да, пожалуй, монастырь — тоже выход.

Но Анька точно не обрадуется.

Ежи мерил комнату шагами, и она-то, некогда казавшаяся просторной, ныне сделалась тесна. Раздражало все, что стены с аляповатою их росписью, которая только в провинции и могла показаться уместной. Да и со временем краски поблекли, местами облупились.

Потолок ныне виделся грязным.

И лишь государь-батюшка глядел все с тою же отеческой теплотой и пониманием. А вот писарь, сидевший ныне тихо-тихо, обложившийся бумагами, словно ими пытавшийся загородиться от испереживавшегося начальства, за Ежи следил со страхом.

А ну как в порыве этаком работать решит?

Или, хуже того, других заставит?

— Я… — Ежи остановился у окна, в котором отразился и он сам, нелепый, всклоченный в столь же нелепом мятом кафтане. — Если кто будет спрашивать, то я по делам отошел…

Он вытащил луковичку часов, подаренных самому себе на двадцатипятилетие. До окончания присутственного времени оставалось часа три, но, право слово, в кои-то веки прежний порядок показался вовсе невыносимым.

— По государственным, — сказал он, зацепившись взглядом за государев портрет. И показалось, что Луциан Третий даже кивнул, подтверждая, что самолично эти самые дела Ежи поручил.

На улице привычно пахло навозом, пирогами и кислою капустой.

Дымили трубы. И кучи навоза манили мух, которых туточки, на улице, было вовсе невозможно много.

— Господин маг! — этот окрик заставил Ежи замереть и закрыть глаза.

И проклясть себя за то, что раньше не ушел.

Ответственный он, да… кому оно надобно! А теперь вот…

— Господин маг! Погодите… господин маг…

Мелькнула мыслишка, что с утреца нужно было ехать, вовсе в присутствие не заглядывая. Седлать коня и отправляться, разве что на ярмарку заглянуть, правда, он пока не представлял, за чем именно, но что-то бы да выбрал! Конечно, Канопеню до столицы далеко, но ярмарка тут знатная.

— Господин маг, — выдохнул грузный человек, сгибаясь в поклоне. — Беда!

…зеркальце прикупить?

Или гребешков. Помнится, тем девицам, с которыми Ежи случалось… беседовать, он аккурат гребешки и дарил. Разные. Студентом подешевле, теперь…

— Ой, беда… — добавил второй человек, кланяясь ниже первого.

И первой гильдии, не иначе, вона, обряжены в шелка и бархат, и шубы вздели, несмотря на жару, потому как жара жарой, а солидность солидностью. И в шубах этих вот, бобровых, атласного сукна, прели немилосердно.