Провинциальная история

И лучше бы, если бы и вправду с похмелья, но… пить в Канопене тоже не получалось, то ли из лени, то ли от понимания, что даже пьянка ничего-то не изменит.

Тот же Куркулев, оказавшийся мужчинкою махоньким и бледным, каким—то испуганным, причем не понятно было — боится он последствий собственного загула и перспективы пойти под суд по политической статье либо же своей супруги, дамы во всех отношениях выдающейся, пил по собственному признанию от безысходности.

— Понимаете, ваше бродие, — сказал он шепотом. — Оно ж тут… душа хочет! А тут все… одно… кажный день одно… отошнело!

Вот и Ежи отошнело, правда, в отличие от Куркулева, который уже сделал подарки нужным людям, а потому дело грозило уйти в архив, пусть и не Гильдийный, но какая разница, понимал, что спиртное лишь усугубит ситуацию.

— Это другое, — Анатоль дотянулся и бумагу вытащил, пробежался взглядом, хмыкнул, явно на тех местах, где говорилось, как несчастный Куркулев, утративши остатки ясного сознания, пытался оседлать козу, или иных подвигов, случившихся той злополучной ночью. — На сей раз ведьма настоящая.

Ежи приподнял бровь.

Он в Канопене отделением Гильдии девятый год руководит. Вот как прислали после университета «опыту поднабраться», так и сидит… набирается.

— Силой? — уточнил Ежи, но Анатоль покачал головой. Похоже, не настолько он был уверен в настоящести упомянутой ведьмы.

— Мне кухарка рассказала, — теперь Анатоль смутился, явно осознав, что источник информации не то чтобы ненадежный, скорее уж обыкновенный для Канопеня, а потому вызывающий некоторые, вполне оправданные сомнения.

— Она сама на рынке встретилась. И описала… хорошо так описала.

Не то чтобы Ежи было интересно, но… одни доносы были обработаны, вторых еще не собралось достаточной количество, чтобы за них браться. Даже растреклятый квартальный отчет готов был к отправке, а с ним прошение о переводе, очередное, которое явно останется без должного внимания, ибо других дураков ехать в Канопень нет.

Может, инвентаризацию затеять? Той же лаборатории. Пробирки там пересчитать, стеклышки. Хоть какое-то развлечение.

— Да… обыкновенно. Худая… — Анатоль загнул палец.

— Страшное преступление.

— Волосы короткие, стриженые.

— Черные. И одета не по-нашему…

Это уже было интересно.

Ежи приподнял бровь. Если он мог представить себе тощую девицу, которой из-за болезни остригли косы, то уж девицу в брюках.

— Глаз темный, а при ней зверь невиданный.

— Так уж и невиданный?

— Ну… не знаю. Я по описанию не понял, кто. Здоровый, лохматый и с хвостом.

— А вдруг и вправду ведьма?

Ежи почесал подбородок, на котором пробивалась щетина, что в столице было совсем уж неприличным, но то в столице, куда ему вряд ли позволят вернуться, и сказал:

— Тогда будем считать, что нам повезло.