Провинциальная история

А в неволе чудо не живет.

Это слово Эльжбета Витольдовна произнесла про себя дважды, силясь распробовать нехороший его вкус. А ведь заготовлен ею доклад, давно уж… и про любовь эту, ведьмину обманку, и про браки, от которых магам польза шла немалая, а вот ведьмам так наоборот.

Про девочек, которых бы предупредить, но… разве послушают? Ни они, ни другие, что выжили, поняли, сбежали от брачных уз, как когда-то сбежала Эльжбета Витольдовна. Отвернутся. Открестятся, скажут, что, мол, это все домыслы бездоказательные.

Что война не нужна, а мир выгоден.

Она и сама поглядела в окошко, газету развернув: скоро Заходние ворота, а там и тракт до пристани, где и экипажи, и подводы погрузят на баржу. День-другой и доберется Эльжбета Витольдовна до Канопеня, а там… она пока плохо представляла, что будет там делать. И зачем вовсе едет самолично, когда можно поручить кому.

Может, оттого, что тоже устала?

Китеж — большой город, и клетка из него вышла просторная. А силы у Эльжбеты Витольдовны далеко не те… но и пускай. Она развернула газету, выбравши статью, которая почудилась ей наименее раздражающей.

О бале в городской ратуше, куда приглашены были…

Парня Стася нашла в доме.

Он сидел на ступенечках, прижимаясь к каменному парапету, и вид имел одновременно и жалкий, и грозный. Ее завидевши, парень вскочил, выпятил грудь, которая, впрочем, была не тех размеров, чтобы вот так вот безобидно выпячиваться, и сказал:

— Здраве будь, матушка ведьма! — а после переломился пополам, рукой махнувши, будто мух отгоняя. Или это поклон был?

— И тебе тоже доброго дня, — осторожно ответила Стася, оглядываясь.

Даже Бес появиться на глаза не спешил.

Парень распрямился, правда, со старческим кряхтением, обеими руками в поясницу упираясь.

— Ты кто? — задала Стася в общем-то логичный вопрос.

— Так… — незнакомый парень громко икнул. — Антошка я… Антон, стало быть, Севастьянович, ежели по батюшке, Савушкин.

— Ага… — Стася отступила на шаг. — А тут что делаешь, Антон, по батюшке, Севастьянович?

Мало ли… появилась мыслишка за дверь выйти да и спрятаться. Или вовсе броситься вслед за уехавшими магами.

— Дык… служить пришел, — грудь выпятилась еще немного, отчего Антон Севастьянович дугою выгнулся.

— Тебе, матушка ведьма! — и опять пополам согнулся, правда, на сей раз громко крякнув. — Верой и правдой! Денно и нощно…

— Еще чего не хватало, — пробормотала Стася, у которой от прошлого мира остались не самые лучшие воспоминания о подобного рода служении. Вспомнился вдруг Васятка, которого при аптеке одно время грузчиком наняли, и он еще тоже клялся, что денно и нощно, себя не жалея, коробки таскать будет.