Провинциал. Книга 4 (СИ)

Он размажет эту гордячку…

Она будет у него в ногах ползать и бороться за право согревать ему постель… Она будет умолять его о том, чтобы он снизошёл до неё и благосклонно владел её телом…

Мечты…мечты… Господин военный советник вынырнул из мира своих влажных грёз и, кстати, вспомнил о том, что, к сожалению, все его попытки совратить госпожу Забелину до сих пор заканчивались оглушительным фиаско.

Последний раз, когда он пришёл к ней с шампанским и цветами, в надежде на понимание и хоть какую-то благосклонность, она его выпроводила.

Выпроводила грубо, бесстыдно сославшись на регулярные женские недомогания.

Но тогда он ясно прочёл в её глазах, что стоит ему ещё хоть что-нибудь вякнуть, и она тут же отходит его по мордасам этим самым букетиком…

Надо сказать, что где-то глубоко внутри у него теплилась слабая надежда на то, что ещё не все потеряно.

И что, может быть, стоит только найти верный подход к этой недотроге, как доселе неприступная крепость выбросит белый флаг и безоговорочно сдастся на милость победителя, то есть на его милость.

И уж тогда он… Снова пришлось делать над собой усилие, чтобы избежать переноса в тот чудесный мир мечты, где он всегда силён, где все прекрасные женщины и всевозможные удовольствия принадлежат только лишь ему.

Сейчас не время. Как это ни противно, но надо исправлять ситуацию и делать вид, что инцидент исчерпан…

Господин Крыницын сам не заметил, как его состояние изменилось. Всего пять минут назад он хотел физически уничтожить эту наглую и своенравную девчонку.

А теперь он до зубовного скрежета хочет обладать ею и готов отдать за это всё, что угодно. Она сейчас могла бы из него верёвки вить, если бы захотела…

Хорошо, она об этом не подозревает. Или, всё же, подозревает? Вон как смотрит, насмешливо, с прищуром…

Ему вдруг захотелось крепко обнять её, поднять на руки лёгкую, гибкую и такую желанную девушку. Отнести к кровати, бросить её на перину и самому обрушиться сверху, не давая выскользнуть из под тяжести своего тела…

Сорвать с неё одежду и, добравшись до столь желанного и упругого женского тела мять… Мять… Тискать… Целовать взасос… Вылизывать каждую ложбинку на её бархатистой коже… И наслаждаться её стонами, которые будут вырываться из её горла в такт ударам беспощадного тарана…

— Так, спокойнее, Паша, — Павел Лаврентьевич тряхнул несколько раз головой, пытаясь избавиться от липкого морока, обволакивающего его рассудок сетью потливых желаний.

Он вдруг с ужасом ощутил каменное напряжение в паху.

Взглянув на так и стоящую в дверях девушку он увидел, как в в бирюзовой глубине её огромных глаз кружится насмешливый хоровод весёлых искорок.