Провинциал. Книга 4 (СИ)

Зара наша, актриса, конечно от Бога… Ну, или наоборот, от его вечного оппонента, чертовка, всё-таки…

Как мы и предполагали, Алевтина, помня о кобелином характере своего временного начальника, старалась одеться максимально строго, да и вообще, выглядеть как можно менее привлекательно.

Раздевшись, она, разумеется проследовала в душ. Я дал команду Зоэ не вести трансляцию волнительного зрелища омовения этой привлекательной женщины, во избежание, так сказать.

И правильно сделал. Этим я уберёг себя от многочисленных подколок и подначек.

Хотя сам не мог отказать себе в том, чтобы полюбоваться на гибкое тело прелестницы. Мне то Пронька всё это продолжал транслировать.

Да, слаб человек, подвержен соблазнам… Эх, но, что делать, такой уж я сластолюбец…

Но я обратил внимание и на то, что Алевтина, помимо того, что тщательно смыла всю свою боевую раскраску, ещё и обработала всю себя жидкостью-нейтрализатором феромонов.

Наивная… Мы же это, хе-хе, предусмотрели. Пронька, когда это станет необходимым, впрыснет в воздух немного этой забористой химии…

И, для визита к начальнику на доклад по результатам первого дня работы, она выбрала строгий форменный мундир.

Надо сказать, что это был далеко не такой мундир, который был на ней во время поездки к нам.

Если мундир, что она надела на встречу со мной, при всей его закрытости, всё-таки подчёркивал все изгибы её восхитительной фигуры, то тот, что она выбрала для визита к дражайшему Павлу Лаврентьевичу был его полной противоположностью.

Когда она его надела на себя, то ближайшая ассоциация, которая у меня возникла, это была ассоциация с монашеской рясой.

Мундир этот был размера на полтора-два больше, чем надо, а потому висел на её изящной фигурке, как на вешалке, полностью скрывая её, в высшей степени, соблазнительный рельеф.

Она критически оглядела себя. Покрутилась перед зеркалом и, судя по улыбке, осталась довольна.

Скинув пушистые тапочки, она грустно посмотрела на изящные туфельки на высоком каблуке, сиротливо стоящие в углу, а потом, видимо, сделав над собой немалое усилие, всё-таки отвернулась от них.

Со страдальческой миной на красивом лице она обулась в форменные сапоги.

Сапоги были тоже не простыми. Из тонкой кожи, пошиты точно по ноге. И всё же, не взирая на это на всё они выглядели не так выигрышно, как туфли.

Но, судя по всему, сапоги, это тоже было неизбежно.

Алевтина тяжелёхонько вздохнула, одёрнула китель и шагнула за порог.

Пронька мигом переместился в апартаменты военного советника, где и должно было разворачиваться основное действо этого вечера.

Мы все уставились на голопанель.

Раздался тихий стук в дверь.

— Войдите, — зычно крикнул господин Крыницын.