Провинциал. Книга 4 (СИ)

Я думаю, им надо будет в спокойной обстановке осмыслить происходящее, а потому дал отмашку Елизавете, чтобы она расселила всех прибывших. Все дальнейшие мероприятия будем проводить завтра, после завтрака.

Даже спустя неделю после своего ужасного пробуждения Найджел ещё не пришёл в себя полностью.

В памяти оставались обширные лакуны, что расстраивало его до невозможности, и, кроме того, эта частичная потеря памяти вселяла в него мучительную неуверенность в себе, в своих силах и в правильности тех действий, которые он намеревался предпринять в ближайшем будущем.

Однако, основное он вспомнил. Теперь он знал, кто он, зачем он оказался на этой планете, и примерно представлял себе, что будет делать дальше.

Обидно, конечно, что его траванули какой то примитивной химией, да так успешно, что он и выжил то чудом, как сказал ему врач-нарколог, к которому его направили добрые люди.

Три дня суперагент лежал под капельницей и страдал, словно местный алкоголик, которому не повезло отравиться палёной водкой или плодово-ягодным винным суррогатом с добавлением химических красителей и плохо очищенного спирта, который тут называли странным словом «бормотуха».

Зато, лёжа на серых больничных простынях он смог шаг за шагом восстановить почти все события своей жизни. Они периодически всплывали на поверхность его сознания, словно части затонувшего корабля, а он уже пытался складывать из этих разрозненных фрагментов непротиворечивую мозаику.

Несколько раз ему казалось, что вот оно… Что ему удалось таки восстановить свою память, но нет, в очередной раз из глубин памяти возникал какой-то эпизод, из-за которого опять приходилось заново перебирать почти всё и складывать новую картину.

Он поочерёдно примерял на себя прошлое бизнесмена, отставного военного, банковского работника и даже частного детектива.

Но, в конце концов, он таки пришёл к выводу, что он секретный агент Союза Демократий.

Даже некоторую гордость в связи с этим ощутил.

Но это чувство радовало его очень не долго.

Дело в том, что состояние, в коем он сейчас пребывал, поводов для гордости не давало никаких.

Напротив, всё говорило о том, что он лох печальный и что коньки он не отбросил только потому, что у него сильный молодой организм и тренированная печень.

И ещё потому, что ему очень повезло.

Он многократно поблагодарил Господа за то, что неизвестные грабители ограничились лишь тем, что освободили его от бремени наличных денег.

Он вовсе не жалел об этой утрате, тем более, что милосердная память так и не позволила ему вспомнить конкретные размеры похищенной злоумышленниками суммы.

Зато все его документы, карточки, и, что главное, коммуникатор, остались при нём.