Провинциал. Книга 4 (СИ)

Истер потихоньку успокоилась, и теперь смотрела на чертовку уже без злости, но, всё-равно, как-то, настороженно, что ли…

— Истер, — сказал я, обращаясь к подруге, — Заранин действительно обладает талантами, которые могут быть востребованы в ближайшее время.

— Ты что, решил таки её оприходовать? — язвительно поинтересовалась подруга, словив полный возмущения взгляд чертовки.

— Ну хватит уже, — я успокаивающе посмотрел на неё действительно, что-то она распереживалась, но ничего, к ночи, хе-хе, приступим к успокоению и тонкой регулировке гормонального баланса, — не помню, говорил ли я тебе, но к нам начали проявлять интерес всякие любознательные имперские службы.

— Нет, не говорил, — Истер подозрительно на меня посмотрела, — первый раз такое слышу, рассказывай давай…

Я вкратце изложил свой разговор с Порфирием Станиславовичем, сделав акцент на том моменте, что к нему уже обращались компетентные органы в поисках информации о нас и наших полях отторжения.

— Это нехорошо, — пробурчала Истер, — и они, наверняка к тебе тоже какую-нибудь бабу зашлют, профессиональную вертихвостку.

— Ты думаешь? — я вопросительно посмотрел на подругу, — в этих конторах, насколько я знаю, преимущественно мужики трудятся.

— Для тебя бабу найдут, будь уверен, — заявила Истер, — причём бабу посмазливее…

— А ты в мужика, случаем, трансформироваться не можешь? — спросил я, чертовку, которая внимательнейшим образом вслушивалась в наш диалог, благо вели мы его на её языке.

Я сознательно не менял язык общения, так как собирался использовать таланты чертовки именно в области построения отношений с сотрудниками имперских органов.

— В мужика? — удивлённо переспросила она, — пробовала когда-то, но получалось у меня, как мне говорили, совсем как-то неубедительно.

— Ну-ка, попробуй, — вдруг озорным голосом попросила её Истер, — оценим и эту сторону твоего таланта.

— А, кого изображать? Тебя? — растеряно посмотрела на меня рогатая.

— Да, кого хочешь, — милостиво позволил я.

Воздух вокруг чертовки опять поплыл и её окутало марево, внутри которого перетекали друг в друга странные и пугающие миражи.

Когда этот морок рассеялся, мы с Истер, не сговариваясь, заржали, причём она чуть с кресла не сверзилась, так её расколбасило.

В кресле напротив сидел я, собственной персоной, но, в ухе кокетливо болталась крупная серёжка желтого металла, сделанная в форме фаллоса, да так реалистично, что ни с чем не спутаешь.

А под тонкой тканью чертовкиного комбинезона продолжали задорно топорщиться чертовкины же сиськи третьего размера.

— С-с-серёжка твоя? — давясь хохотом спросил я.