Провинциальный отпуск. Олинклюзив

Я не знала, была ли Олеся сейчас замужем, когда мы разговаривали в последний раз, она развелась, но мало ли, может хахаль имеется в наличии и возлежит сейчас на диване в семейных трусах. Поэтому я натянула бриджи и пошла на голоса.

Олеся на кухне замешивала тесто на хлеб, а две девочки подросткового возраста рассматривали какой-то журнал.

— Привет всем! — сказала я.

— О! Проснулась! — Олеся правда была мне рада, — Давай сейчас будем завтракать, я думала, успею испечь булочки, но немного проспала. Придется обойтись окрошкой.

— Не переживай! Я с удовольствием обойдусь окрошкой! А вы чего кричите?

Девчонки с интересом смотрели на меня. Одна была явно старше, сейчас я заметила это. Она была уже девушкой.

— Здрасьти, — сказала младшая, — Я- Юля. А это Аня. Мы ей выбираем платье на праздничный вечер.

— И что за вечер? — уточнила я.

— Ну, она занимается танцами и у них будет что-то типа вечеринки!

— Я и сама могу рассказывать, — подала голос старшая.

— Ну, дак рассказывай, чего молчишь! — возмутилась Юля.

— Хватит спорить! — Олеся махнула на них рукой перепачканной в муке, лучше стол накрывайте, покушаем.

Девочки соскочили, и стали опережая друг друга, накрывать на стол, а я взяла в руки журнал. Там были вечерние платья.

— Вы его будете покупать? — спросила я.

— Кого? — не поняла Олеся.

— Платье.

— А-а-а-а, да нет, Маринка соседка шьет, закажу ей, правда у меня ткани нет, нужно купить. А сошьет она бесплатно, я потом ей хлебом постепенно буду долг отдавать.

Вот так, бартер никто не отменял, а-ля девяностые.

Я пошла в комнату и достала из сумки две тысячи.

— Девочки, вам на ткань хватит? — спросила я у Ани с Юлей, пока они нарезали хлеб.

Нужно было видеть лицо Ани, мне показалось, она сейчас грохнется передо мной на колени. Чтобы понять почему стоило взглянуть на обстановку в доме, они жили о-о-очень бедно. Да, было чисто, пахло выпечкой, но бедно просто до ужаса. Я думаю, что многое Олеська девочкам брала именно так — за хлеб, либо подрабатывала на кого-то. Я знаю, что она и штукатур, и маляр. Короче, налички в этом доме не бывает, либо редко и мало.

— Маш, прекрати! — сказала Олеся, — Чего придумала!

— Сама прекрати, — я нахмурила брови, — считай, что я снимаю у тебя комнату.

— Ну, не за такие же деньжищи!

Деньжищи…Если б они узнали, что у меня зарплата тридцать пять, а с премиями и сорок бывает, в обморок упали бы, наверное.

— Олесь, хватит, это мой подарок девочкам.

Аня осторожно двумя руками взяла эти деньги, прижала их к груди и посмотрела на меня мокрыми глазами оленя:

— Спасибо, — выдохнула она.

— Не за что, давайте уже вашу окрошку, есть хочу.

Настроение у всех сразу улучшилось баллов на сто, мы сели за стол. Окрошка была огонь! С домашним квасом, м-м-м-м, пальчики оближешь.