Провинциал. Книга 5 (СИ)

Оказывается, хитрый чёрт за очень короткое время завоевал недюжинную популярность в местных аристократических кругах…

— Повязать всех прямо тут мы наверное, и не сможем, — подумал я озабоченно, — хорошо, гвардейцев всё-таки прихватили… Надо будет поручить Проньке, что бы присматривал за этими гавриками, чтобы никто не ушёл, паче чаяния. Чтобы он обо всех сообщал сержантам, а те уже их и вязали при попытке к бегству, хе-хе…

— Серёга, — вдруг спохватился я, — у тебя то всё готово? А то я и сам могу прыгнуть, своими силами, так сказать… А вот остальные без тебя никак не обойдутся…

— Обижаешь, начальник, — отозвался Серёга, — у меня всё под контролем. Но, скажи мне, а Пронька твой сейчас тебе то, что в зале происходит, транслирует?

— Конечно, — отозвался я.

— Ну так разверни эту трансляцию на панели, а то ты один смотришь, а мы вынуждены о происходящем только догадываться, глядя на твою мимику…

— Действительно, — хором поддержали его девчонки, — мы тоже хотим быть в курсе.

Мне ничего не оставалось, как попросить Зоэ направить пронькину трансляцию на большую инфопанель, висевшую в бункере.

Поверхность панели затрепетала от факельных бликов, мечущихся по стенам подземного помещения секты.

И в этот самый момент вязкую тишину ритуального зала нарушил надтреснутый голос:

— Братья и сестры, пора начинать…"

"— Ага, началось… — подумал я,— ну, что ж, будем брать…

Глава 23

Шабаш. Начало

Хозяином голоса ожидаемо был барон Блаватский. Ещё бы.

Теперь за какой бы маской он свою протокольную физиономию не спрятал бы, я его всегда узнаю по голоску этому специфическому.

Этот голос у меня в памяти после просмотра тех материалов, что успел сделать Пронька во время наблюдения за этим гнездом дьяволопоклонников, отпечатался хорошо.

Помимо его скрипучего голоса мне запомнилось многое, что творил этот отмороженный наркоман, и педофил по совместительству.

Не буду излагать подробности, но перед началом операции я довольно долго размышлял о том, что, может быть, когда наступит время, не передавать его полиции, а просто свернуть ему шею и прикопать где-нибудь на свалке. И место выбрать самое загаженное. Заслужил ведь. Однозначно заслужил.

Кстати говоря, Блаватский не стоял в общем круге. Он вышел откуда-то из глубины зала, где причудливо клубилась тьма, напоминавшая по характеру своего движения чернильное облако, извергаемое каракатицей в моменты стресса.

Казалось, обрывки этой, почти материальной, тьмы самостоятельно плыли за ним, словно привязанные.

Зрелище, что и говорить, весьма эффектное. Не иначе, как и тут чёртушка наш постарался, добавил спецэффектов.

А что? Выглядело это довольно мрачно, я б сказал даже, готически.

Одет он был как и все присутствующие, в бесформенный тёмный балахон.