Провинциал. Книга 5 (СИ)

Барон, которого терзал страх от того, что он находится перед сущностью, которая может прервать его жизнь просто движением своих бровей, одновременно испытывал острейшее наслаждение от осознания того, что именно он, а не кто-то другой, находится рядом с источником этой неодолимой силы.

— Слушаю и повинуюсь, — прохрипел он.

— А теперь иди, и проследи, чтобы всё было сделано наилучшим образом, — напутствовал своего раба жрец, — особо проследи за тем, чтобы каждая из тех, кого ты введёшь сегодня впервые в наш круг, была готова принять моё благословение и отдать мне всю себя, без остатка.

— Слушаю и повинуюсь, — барон был просто не в силах произнести хоть что-нибудь другое, настолько велики были его страх и почтение к высшему существу, перед которым он сейчас униженно распростёрся на каменном полу.

— Всё, оставь меня, — жреца утомил подобострастный раб, но пока это был лучший исполнитель, что был у него сейчас.

До начала таинств оставалось всего пять часов.

И жрец вдруг поймал себя на том, что то самое ощущение взгляда, упёршегося в его спину, вдруг усилилось, да так, что заставило его непроизвольно оглянуться. Но его взгляд опять не нашёл никого постороннего, лишь кроваво-красные отблески пламени факелов облизывали каменные стены просторного зала…

Глава 22

Будем брать

Итак, сегодня Пронька, наконец то узнал то, что требовалось…

Благодаря тем документам, что передал мне пугливый полицай-президент, мы довольно быстро вышли на самого чёрта. Само-собой, это только звучит так просто. На самом деле и Проньке, и Боне пришлось изрядно потрудиться и побегать, прежде чем нам удалось общими усилиями уверенно локализовать место обитания нашего оппонента.

И, как выяснилось, сбывались мои самые худшие ожидания. Причём, происходило всё весьма быстро. Наш противник набирал потенциальных жертв намного быстрее, чем я сначала предполагал.

Жрец Хаоса, прогнозируемо, контактировал только с очень ограниченным кругом своих сектантов, но это вовсе не мешало ему эффективно и быстро решать стоящие перед ним задачи.

В число допущенных непосредственно до него на постоянной основе входило только два человека.

Первый, и, наверное, самый умный из них, — это барон Блаватский Агафон Юрьевич. На нём висели все организационные вопросы.

Репутацию в обществе он имел весьма неприглядную. Пьяница, развратник и азартный игрок. Но, при всём при этом, состояние его хоть и медленно, но прирастало. Хотя никто не мог внятно сказать, за счёт каких таких успешных негоций богател этот барон."

"А это говорило том, что источники его доходов находятся, так сказать, в криминальных областях.