Провинциал. Книга 3 (СИ)

— Да, я тут, — я ободряюще улыбнулся девчонке, — зачем ты здесь?

— Меня послали вам передать… — она в панике оглянулась, натыкаясь на вожделеющие взгляды.

— Не волнуйся, никто тебя тут не укусит, — попытка успокоить девушку большим успехом не увенчалась, но она, всё-таки, сделала над собой усилие, и совершила то, зачем, собственно, и спустилась в наше мрачное подземелье. Она протянула мне трубку коммуникатора, которую сжимала в кулачке:

— Вот, — и, покраснев, отвела глаза, — там с вами говорить хотят.

— И кто же? — задал я законный вопрос.

— Господин Бояндин, — пролепетала девчонка.

— Спасибо, красавица, — услышав это, она покраснела ещё больше, — можешь идти…

И её тут же, как ветром, сдуло. А я, повертев перед своим носом трубку, нажал сенсор, отключающий мьют:

— Слушаю, Антонов, — и, добавив в голос толику раздражения, продолжил, — кто это? — хотя, как вы понимаете, прекрасно знал, кто.

Но, надо было создать соответствующую атмосферу.

— Это Бояндин, — раздался голос счетовода, — нам надо поговорить.

— Ну, так мы же с вами и разговариваем уже? — ехидно спросил я, — так что, говорите, не стесняйтесь, я вас внимательнейшим образом слушаю.

Ничего не мог с собой поделать. В моей речи явно сквозило издевательское такое ехидство, но сдерживаться, если честно, не было ни сил, ни желания."

"В конце-то концов, я же говорил, что все, кто посмеет на меня напасть, должны страдать. И Бояндин — не исключение. Пусть страдает. Пока морально, ну, а дальше… Дальше посмотрим на его поведение.

— Я хочу завершить наше противостояние, — было видно, что каждое слово даётся моему собеседнику с большим трудом, и, хочу признаться, это доставляло мне эдакое, знаете ли, злорадное удовольствие.

— Ну, так вам никто не мешает капитулировать прямо сейчас, — издеваться над проигравшим, это всегда приятно, — я готов принять вашу капитуляцию.

— О капитуляции речи не идёт, — почтеннейший Федот Мирославович явно нервничал. Нервничал и злился… — но я готов вести переговоры о мире между нами.

Я чувствовал по его интонациям, что он прилагает огромные усилия для того, чтобы не сорваться на крик, прекрасно понимая, что этим только ухудшит своё, и без того незавидное, положение.