Провинциал. Книга 2 (СИ)

Ну, вот и распорядитель пожаловал, и пригласил в круг и меня, и Роберта Клюева."

"Каждый из нас стоял на своей стороне круга, а распорядитель взялся рассказывать всем собравшимся, кто и зачем тут собирается биться до смерти.

Наконец со вводной частью было покончено, и распорядитель дал сигнал начинать, после чего, с завидной для его комплекции ловкостью перемахнул через канаты и теперь контролировал наш поединок со сравнительно безопасного расстояния.

Робертик с перекошенной от злобы рожей начал потихоньку приближаться. Надо отдать ему должное, что, хоть он и шевелил демонстративно усами, пытаясь создать у меня впечатление того, что он плохо себя контролирует, движения его были экономны и точны.

Глядя на то, как он двигается. Я осознал, что меня сейчас опять будут нещадно унижать.

И хоть этому живчику и суждено было сегодня скоропостижно скончаться от какой-нибудь коварной хронической хвори, но я ясно отдавал себе отчёт в том, что перед своей кончиной он успеет изрядно надо мною поиздеваться.

Ну, этим он сразу и занялся. Я козликом скакал по всему рингу, уворачиваясь от его шпаги, которая не уставала жалить меня, стоило мне только зазеваться.

Уже через пять минут после начала этого избиения я весь был покрыт царапинами и мелкими уколами.

Другое дело, что наниты оперативно перекрывали кровотечение, так что сил я из-за этих уколов почти не терял, хотя они и побаливали.

Я так понял, что Зоэ намеренно не проводила полного обезболивания, чтобы я оставался в тонусе.

По ходу дела я мельком бросал быстрые взгляды на зрителей. Мне было интересно, кто как реагирует на происходящее со мной.

Подавляющее большинство присутствующих болело за моего оппонента. Мужчины подбадривали его криками, дамы радостно визжали всякий раз, когда этому гаду удавалось в очередной раз испортить мою нежную шкурку.

Но, на этом фоне здорово выделялась Эви. Она смотрела на все это действо огромными, наполненными слезами сострадания глазами, сопереживая мне.

А, может быть она просто начинала осознавать, что если меня убьют, то ей останется только одно — коротать свой век с этими престарелыми садистами, которые будут продолжать сечь её регулярно и добросовестно. А в перерывах между экзекуциями молиться. чтобы её не продали в бордель.

Истер же не отрываясь смотрела… Нет, не на меня, а на моего оппонента. Меня это даже сперва немного покоробило.

Но я быстро сообразил, что она посвятила ему всё своё внимание не просто так. Я разглядел, что губы её постоянно шевелятся. Словно она раз за разом читает какой-то наговор.

Ну и, само собой, отдельно стоит отметить господина и госпожу Овечкиных.