Противотанкист. Книга 4. Минометчики

Миномёт стоял готовый к стрельбе, и мы ждали сигнала командира стрелковой роты на открытие огня, поэтому и смотрели во все вооружённые глаза, выискивая и засекая наиболее вкусные цели. Как всегда ракета взлетела неожиданно. И больше я уже ничего не видел, кроме прицела своего миномёта, а только слышал команды.

— Расчёт к бою!

— По пулемёту… Четыре снаряда беглым… Огонь!.. Стой!

— По пехоте… Осколочным… Заряд третий… Прицел… Угломер… Стой!

— Левее 0–05. Один снаряд… Выстрел!..

— Стой! Заряжающему доложить о расходе боеприпасов… Оправиться…

В изнеможении приваливаюсь к стенке траншеи и, утвердившись на пятой точке, с наслаждением вытягиваю ноги. — Вобля! Нубля! Окакбля!.. — Затёкшие от долгого пребывания в неудобном положении конечности начало колоть как иголками, а когда прошли мурашки, меня наконец-то отпустило. — Ляпота-а-а!..

— Что, сержант, устал? — Спрашивает взводный.

— Ноги затекли, а ещё бы пожрать не мешало. Много мы хоть навалили? Товарищ лейтенант.

— Два ротных миномёта, четыре пулемёта и около взвода солдат противника.

— Славная была охота, — с интонацией питона Каа констатирую факт я.

— В укрытие! — Неожиданно раздаётся окрик командира, и под свист мин я уже лечу в наш блиндаж.

Огневой налёт в этот раз длился минут десять, и стреляли точно по нам, видимо засекли позицию миномёта. Хоть порох и называется бездымным, но надымили мы прилично, так что не засечь нашу стрельбу, мог только слепой. Мне показалось, что прошло не меньше часа, прежде чем наступила тишина, и мы смогли выбраться наружу. Да уж. Потрудились немецкие канониры на славу. Снега вокруг не было от слова совсем, и вся поверхность испятнана воронками. Были и прямые попадания в траншею, а также в ход сообщения. Но «дубовая крепкая дверь с засовом», как в домике самого умного из поросят, выдержала и не пустила осколки внутрь. Амбразуры для пулемёта мы также позатыкали всем, чем можно, да ещё присыпали землёй. С тремя верхними накатами, 81-мм мины тоже не могли ничего сделать, хотя прямые попадания в «домик» случались, и земля периодически сыпалась на головы и плечи.

— Ну, я же вам говорил, что «дом поросёнка должен быть крепостью», а кому-то лишнюю лопату земли было лениво бросить. А, Рафик? Это ж надо было додуматься, взять, и заткнуть амбразуры дохлыми фрицами. Видел я извращенцев, но таких как ты, поискать.

— А чего, Рафик? Как что сразу Рафик. Командира сказала заткнуть амбразура, моя заткнула.

— Махмуд! Я тебя точно сгною у логопеда. Командир — он.

— Э, слюшяй, какая разница. Командир — он, командира — она.

— Тьфу ты, чёрт нерусский. Ладно, приберёшь тут всё. Федя, проверь пулемёт. Макар, к миномёту. Гусята — собрать и проверить боезапас.