Противотанкист. Книга 3. \

Зато ефрейтора, судя по всему, знали многие, так что «свой среди чужих» не помешает. Хотя назвав его своим, я немного погорячился, но для подстраховки рядом шёл, специально обученный человек с топором. Точнее даже два, один знал язык, а второй умел его развязать.

Эту авантюру мы с Иннокентием задумали на ходу, да и выхода у нас другого не было, кроме как пробраться к фрицам вместе с конвоем и завязать бой. Точного местонахождения миномётной батареи мы не знали, показания «языка» нуждались в проверке, но на неё уже не было времени, так как свой обоз поджидал и противник, поэтому понадеемся на русское авось, небось и ёрш твою дивизию. Первым делом переодеваем Кешино отделение в немецкую форму, ну как переодеваем, бойцы меняют только плащ-палатки и каски, а вот страхующие ганса, ещё и шинели. Дальше выдвигаемся к самой опушке и ждём дядю Фёдора со своими. Быстроногого «оленя» я к ним отправил, так что с минуты на минуту должны подойти. Сам же внимательно наблюдаю, не изменилась ли обстановка в деревне, попутно объясняя Малышу его задачу. Окончательно у меня отлегло на душе после того, как наши, наконец-то начали «концерт по заявкам радиослушателей», и открыли ружейно-пулемётный огонь по флангам, а потом и по центру обороны неприятеля. Не ожидавшие такой наглости от большевиков фрицы, естественно ответили, сначала из дежурных пулемётов, а потом и из всех стволов, включая миномётные. В принципе ожидаемый сюрприз в том и заключался, что «самовары» оказались не в том месте, которое указал «язык», а совсем в другом. — Ну что же камрад Мартин, — подумал я, — ты сам сделал свой выбор, а мог бы ещё пожить.

— Всё, пора. Времени больше нет. Емеля, строй своих позади повозок, а я пока разберусь с некоторыми хитровыделанными. Готовность две минуты. — Малыш «испаряется», а я иду приводить приговор в исполнение. Походя достаю из кармана наган и приставляю ко лбу пациента, чтобы навсегда избавить его от головной боли… Но выбрав до половины холостой ход курка, мой палец так и замер в этом положении. Нет, не могу. Если бы в горячке боя, в рукопашной, мог бы и голыми руками прибить, а расстрелять безоружного пленного не получается. Немец стоял, закрыв глаза, и только что-то шептал про себя.

— Убери эту падаль с моих глаз, — говорю сапёру."

"— Совсем? — Делает он жест рукой, проводя большим пальцем по горлу.

— Нет, легонько стукнуть, и положить на передней телеге, чтобы минимум полчаса не отсвечивал.

— Понял. Пошли фриц, — хлопает сапёр по спине дохляка, — свезло тебе сегодня.

— Да, и самогонкой его обрызгай, пусть думают, что спит в пьяном угаре.

— А где взять?

— В той же фляге, из которой ты отпил. — Сапёр только вздыхает в ответ. Думаю, хер Мартин будет валяться в отключке гораздо больше часа.