Противотанкист. Юго-западное направление. Книга 7

После танцев я отобрал четверых, мы получили оружие и я отослал их спать до полуночи, а двоих до двух ночи. Сам же остался на КПП, чтобы подрессировать шестерых санитаров. Два часа дрессировки хоть чему-то их научили, так что паре самых толковых я разрешил отбиться в караулке на КПП, остальные будут нести службу бодро, но под моим жутким руководством.

С полуночи начали патрулировать по периметру дома отдыха. Первый круг я обошёл со своими, затем оставил Лёху-танкиста на КПП и прихватил двоих санитаров, на третий круг уже Лёха повёл двоих бледнолицых по тропе войны, ну и на четвёртый старшим наряда пошёл младший сержант Майский — сапёр из 57-й армии. Я же, оставив старшим на КПП Лёху-танкиста, отбыл по другим важным делам — поспать, наказав разбудить меня в четыре утра или в случае какого-нибудь происшествия…

Глава 8"

"Как я и предполагал, движуха началась в конце июня. Немцы ударили там, где их не ждали и прорвали фронт. Попытки остановить их ударами советских танковых корпусов по флангам, наносившиеся неодновременно и нескоординированно, успеха не принесли. Подавляющее господство в воздухе немецкой авиации и мощные танковые клинья, сминающие любую оборону, плюс умелая тактика и стратегия сделали своё дело. И если наши генералы ещё только учились хорошо воевать (почти год войны их ничему не научил), то немецкие это почему-то умели, и хотя действовали они по шаблону, но этот шаблон их ещё не подводил. Когда руководству эвакогоспиталя пришёл срочный приказ об эвакуации на восток, я этому почему-то не удивился. Тем более на город Воронеж участились налёты люфтваффе. Наша немногочисленная истребительная авиация практически ничем помочь не могла, да и зенитная дивизия ПВО не смогла уберечь город. Жилые деревянные дома вспыхивали как спички, занимаясь один от другого, не спасались и каменные строения, попадая под бомбы. Дым, чад от пожаров, грохот разрывов, сирены воздушной тревоги, всё смешалось в безумной какофонии проклятой войны. А ещё паника и неразбериха всеобщего драпа на восток, причём через реку. Не знаю, что там творилось на Дону, но на переправах через реку Воронеж, царил форменный ад и бардак, как рассказали мне местные жители.

Когда комиссар госпиталя построил личный состав, включая также всех проходящих лечение ходячих раненых, и зачитал приказ об эвакуации на восток, я попросил слова и выступил с короткой речью.

— Товарищи, коммунисты, комсомольцы и беспартийные, но в первую очередь бойцы и командиры Красной Армии. Как комиссар я говорить не умею, но всё же скажу.

— Там, на западе — указал я рукой в нужном направлении, — коварный враг снова прорвал фронт и топчет нашу Советскую землю. Снова беспощадно и безнаказанно убивает наших отцов и матерей, а также жён, сестёр и младших братьев.