Противостояние

На спине лежать было хорошо — дышать намного легче, да и хоть какое-то разнообразие пейзажа — вместо стены, перед глазами теперь был потолок.

Лежа на спине и радостно улыбаясь, глядя в потолок, Степан уснул.

Проснулся Левченко от того, что какая-то сволочь пихала ему в нос ватку, от которой так шибало нашатырем, что очнулся бы даже полуразложившийся труп, не то, что мирно спящий человек.

— Иди в шопу пилюлькин! — устало промычал Левченко, почему сейчас он себя чувствовал намного хуже, чем когда приходил в себя в первый раз.

Казалось, что его тело — это один большой сгусток боли, комок оголенных нервов, по которым сейчас бьют из электрошокера. Куда не повернись, какую позу не прими — везде больно! А еще и в нос пихают нашатырную ватку! Уроды!

— Он пришел в себя! — раздался удовлетворенный голос над самым ухом. — Вот только не обещаю, что клиент долго пробудет в сознание, уж слишком вы его помяли, живого места нет.

— Ему еще повезло, что все органы на месте, а то он троих наших инвалидами на всю жизнь сделал, еле оттащили парней из группы захвата, они хотели прямо там его убить, — ответил солидный мужской голос, суда по интонации, привыкший отдавать приказы и повелевать.

— А может, подождете пару дней? Клиент как раз созреет для нормального, полноценного разговора.

— Некогда. Левченко, ты меня слышишь?

— Иди в шопу! — снова произнес Степан.

— Кто планировал атаку на автобус с «Беркутом»? Отвечай!

— В шопу! — язык не слушался и Левченко никак не мог выговорить букву «Ж», все время получалась «Ш».

— Кто планировал атаку на милицейский автобус? — не унимался обладатель солидного голоса.

— В шопу, — тем же уставшим голосом повторил Степан.

— Левченко, спрашиваю еще раз…

Что хотел спросить еще раз говоривший, Степан так и не услышал — буднично провалился в темноту и уснул…

Сколько прошло времени, Степан так и не понял. Очнулся он, лежа на больничной кровати в одноместной палате. Судя по окружающей обстановке, палата была в каком-то очень дорогом больничном заведении — на противоположной стене, прямо напротив кровати висела тридцати двух дюймовая «плазма», металлопластиковые окна, дорогие рулонные жалюзи, с мультифактурным рисунком, кондиционер и кровать с пультом управления, обилие кнопок на котором вызывало недоумение. Все это и говорило о том, что Левченко сейчас находиться не в самом обычном госпитале или больничке, а где-то там, где очень ценят своих пациентов.

Чувствовал себя Степан хорошо… ну, почти хорошо — тело по-прежнему болело и ныло, но теперь намного меньше и с такой болью можно было ужиться. Полежав минут двадцать спокойно, Степан решил попробовать слезть с кровати.