Противостояние

 — Ну, значит, окончил школу с золотой медалью, потому что твой отец «помог» лично директору школы, потом поступил в самый престижный ВУЗ страны, отучился и работаешь в фирме родителей, а лучше всего, купить место в каком-нибудь фонде, который «пилит» бюджет страны. Тогда ваще лафа — сидишь плюешь в потолок, а денежки капают, а ты только и думай, о том какую новую тачку купить, да куда съездить на выходные.

— А чего ж в Киеве учиться, почему не поехать заграницу? В Англию или США, вон, как Валера Питон, а? — язвительно усмехнулся Левченко.

— Да, ну на фиг эти заграницы! — Ушастый даже не заметил язвительного тона Степана. — Во-первых, там язык знать надо, а во-вторых, кем ты там будешь? Одним из тысячи таких же сынков? Лучше быть первым в деревне, чем последним в Риме! — блеснул эрудицией Егор.

— Дурак, ты Аспид! — подвела итог беседы Варя, грустно улыбнувшись. — Мы на Майдане за что воюем? За то, чтобы наша страна была свободна от Януковичей и коррупции! Я ты, что предлагаешь? «Пилить» бюджет! И чем ты тогда лучше Януковича?!"

"— Ой, Варька, только не надо тут святость включать! — отмахнулся от подруги парень. — Лично, я воюю за место под солнцем! Понятно?! Чтобы мой папик выбрался из периферии и влез в нормальные «темы»! Не, ну и за свободу и демократию, там и за все… ну, в общем, как все!

— Убивший дракона, сам становиться драконом! — хлопнув по плечу Егора, сказал Степан. — Запомни Ушастый: революция, всегда поедает своих детей!

— Чего?! — оторопело уставился на Степана Егор. — Это как?

— Очень просто, — Левченко подошел к машине и налил себе кофе из термоса. — Когда мы победим, то многие займут места и должности, которые им будут не по зубам, а самое главное не по мозгам. И тогда у таких новоиспеченных министров сорвет башню, и они начнут грести под себя с таким усердием, что переплюнут даже старую власть. Это касается драконов, которыми становятся герою их поразившие. Ну, а по поводу революции и её детей, тут вообще все просто: мировой опыт и история показывают, что сразу же после революционных потрясений идет волна кровавых разборок и репрессий, в которой гибнет вся первая волна революционеров.

— И ты, во все это веришь? — испуганным голосом спросила Варя.

— Конечно, — спокойно ответил Степан, выбирая себе бутерброд повкуснее.

— И зачем ты тогда во все это влез? Ведь, тогда получается, что мы все погибнем?

— Ну, во-первых, мы все рано или поздно погибнем… кто от старости, а кто и от пули в голову. А во-вторых, у меня есть конкретная цель, к которой я иду, и когда она будет достигнута, я уйду в сторону.

— И, что это за цель?

— Когда закончиться революция, и мы начнем громить старых чиновников и депутатов, я планирую убить их как можно больше.