Противостояние

Левченко посмотрел на Варю, которая сейчас резала сыровяленую колбасу, и неожиданно для себя улыбнулся. Девушка ему нравилась… очень нравилась: с ней было легко и просто. Настоящая боевая подруга, хоть и младше на пятнадцать лет. Варе два месяца назад исполнилось двадцать лет. Именно на двадцатилетие ей и подарили ярко-красную красавицу «бэху». Отец очень любил дочь и ни в чем ей не отказывал… баловал, хоть назвать Варю избалованной было нельзя, все-таки воспитание в военной семье прививает строгость и дисциплины с детства. Именно папа Вари больше всего сейчас и беспокоил Степана: как-то не вязалось, что ухоженная, молодая девушка, ходит в военном бушлате, стоптанных грязных ботинках и всерьез обсуждает тактику применения «коктейлей Молотова» против сотрудников милиции, а её папа, который безумно любит свою дочь, терпит все это. Скорее всего, отец до сих пор думает, что дочь раздает чай и кашу на Майдане. Левченко для себя сделал мысленную заметку — как только вернется в Киев найти отца Вари и поговорить с ним.

— Ну, что атаман, вы придумали, что мы будем делать дальше? — игриво подмигнув, спросила Варя.

— Придумал, — коротко ответил Степан. — Надо выявить пути отхода «Беркута», когда они сменяются и напасть на них. Заблокируем их автобус и закидаем «зажигалками».

— Да, ну на фиг! — возмутился Егор, перестав трясти бидон. — Если будем действовать где-нибудь за пределами Майдана, где нет журналистов, то о наших действиях никто не узнает. И смысл тогда все это делать? Нам бы, что-нибудь, как в самый первый раз, когда мы с одной стороны облили ментов бензином, а когда они отвлеклись на тушение пожара, перебили нескольких «внутряков» стреляя из самопалов им в ноги. Вот это было круто! Я потом видел себя в нескольких видеосюжетах.

— Ушастый, пока я здесь командир, то именно от меня будет зависеть, что, где и как мы будем делать. Понял? — жестко пресек речь парня Степан. — Или ты против?

— Змей, ты что?! — Ушастый поставил бидон на землю и замахал руками от возмущения. — Я ж… я просто хотел сказать, что… ну, в общем, ты — главный, а я — чмо!

В этом новом отряде Степана называли — Змеем, а сам отряд гордо именовался — змеиной сотней. Левченко относился ко всем этим позывным и прозвищам с легкой иронией, ну хочется молодежи почувствовать себя крутыми бойцами, пусть играются… ему жалко, что ли. Настоящее прозвище надо заслужить, кличку придумывает твое окружение, а не ты сам. Только так и не иначе, а если человек сам придумал себе прозвище, то это не боевая кличка… это — ник, для интернет — форумов, которыми прыщавые малолетки прикрываются во всемирной паутине. В итоге, каждый член отряда придумал себе кличку — позывной созвучный с каким-нибудь пресмыкающимся гадом.