Противостояние

Понятное дело, что надо вывести человека из состояния равновесия и спокойствия, чтобы он почувствовал страх, но не просто страх, а животный ужас за свою жизнь, и значит, придется пытать и мучить.

Руки и ноги пленника Удав стянул пластиковыми стяжками, затянув настолько сильно, что они глубоко врезались в кожу, при этом руки Миши, он поднял высоко над головой, зафиксировав их куском нейлонового шнура. Для верности, поверх пластиковых стяжек намотал десяток витков скотча, ту же самую процедуру проделал и с ногами — обмотал скотчем и растянул с помощью шнура. Чтобы еще больше нагнать жути на пленника, Степан нацепил ему на голову промасленную вонючую тряпку, а тело облил ледяной водой из бочки стоящей на улице. От этого холодного душа Миша и пришел в себя.

Минут пять пленник просто орал и визжал, Левченко на это не обращал никого внимания, обдумывая как бы половчее начать допрос, надо было добиться информации как можно быстрее, иначе Полковник может, что-то заподозрить и залечь на дно, а вот этого бы очень не хотелось."

"В итоге, Степан ничего умнее не придумал, как начать допрос с избивания, он накинул на голову пленного кусок все того же шнура, угадывая где был раскрытый в крике рот, и с силой затянул петлю, намертво фиксируя рот, тем самым лишая Мишу возможности кричать. А потом начал бить. Бил не особо и сильно, так, отпускал затрещины и тычки, тут сам фокус состоял не в том, с какой силой бить, а куда бить, но в этом, благодаря боксерскому прошлому Удав был настоящим докой.

— Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать, а если ответы мне не понравиться, то я начну тебя резать, — тяжело дыша, скороговоркой произнес Степан, через пять минут после начала избиения и для верности нанес еще несколько десятков ударов.

Это только в фильмах пытки длятся долго, там по сюжету жертву могут часами мутузить палачи, на самом деле бить в полную силу очень тяжело, уде через пять минут руки становятся неподъемными и бьющий рискует свалиться в обморок, именно поэтому боксерские раунды занимают не более трех минут, хотя профессиональные боксеры люди тренированные и выносливые, а все равно после каждого удара гонга, уходя в свой угол на перерыв, дышат как загнанные лошади, будто только что разгрузили вагон с углем.

Допрос продолжался минут сорок — час, Степан упустил момент, чтобы зафиксировать начало «разговора». Миша говорил быстро и торопливо, спешил сдать всех и вся, зря Левченко переживал, что придется долго «ломать» пленника, тот дал слабину еще в самом начале и выдал все, что знал.

Все, что говорил Миша, записывалось на диктофоны двух мобильных телефонов, информации было не так уж и много, но она позволяла поймать Полковника, Татарина, Толстяка и еще четверых «менеджеров среднего звена» этого заговора.