(Противо)показаны друг другу

Словно почувствовав мой настрой, Юсупов тут же хватает меня за руку.

— Куда?

— Я не хочу, мне это вообще не нравится, — вру, как катаются по телеку, да под красивую музычку, очень даже нравится. — Да и если ты хотел, чтобы я отбила себе коленки, мог сразу сказать, я бы и так упала на радость тебе, подвернув где-нибудь ногу. Умею, практикую, люблю.

— Хватит нести чушь. Я же тебя не одну пускаю на лед. Да и наколенники возьмем в прокат. Не ссы, Синичкина.

— Ссу. В смысле не ссу, — быстро поправляюсь я, смотря на улыбающегося Егора.

— Пойдем.

Через несколько минут мы выходим из раздевалки, я — с наколенниками, Юсупов — налегке. Еще через минут двадцать я поняла, что надо бы поуважительнее относиться к фигуристам. Кататься на коньках — это адский труд! А упасть и не подняться — это вообще сводящий все конечности страх.

— Ты можешь расслабиться? На тебе наколенники, Лиль. Упадешь, так потом поднимешься. Тебя снять на камеру, какой ты скрюченной выглядишь?

— Нет! Камеры мне еще не хватало! — взбудоражено бросаю я, переводя взгляд на Егора.

— Ну так расслабься. Я тебя сюда привел не для того, чтобы ты была скрюченной девяностолетней бабкой.

— А для чего ты меня сюда привел?

— Наверное, потому что кататься на льду — это классно, чувство свободы и все такое.

— Ладно все, сейчас соберусь, — делаю глубокий вдох и пытаюсь расслабиться."

"А когда в зале начинает играть любимая музыка — это подстегивает. Так, что я уже не выверяю каждое движение. Типичная ошибка тех, кто бегает, ну и, видимо, катается на коньках — обернуться, чтобы посмотреть где же твой соперник или партнер. Обернулась, споткнулась, ну и, как ожидалось, упала на коленки. Не больно, а вот подняться — не знаю как. Коньки — не обувь! Спокойно. Делаю глубокий вдох и тут же вижу перед собой протянутую руку Егора. Сейчас я его люблю, ей — Богу. А когда он приподнимает меня, чуть улыбнувшись, я готова ему в этом признаться вслух. Правда, вместо этого звучит тихое:

— Спасибо.

— Ну все, с почином. Дальше не страшно падать.

— Падать не страшно. Страшно — не подняться.

— Возможно.

— Не возможно, а совершенно точно.

— Ммм… Дай угадаю, — берет мои ладони в свои и начинает скользить вместе со мной, причем Егор находится спиной к людям. — Это что-то связано с тем, что в школе к тебе было повышенное внимание? — все-то он улавливает. — Шлепнулась при всех, а подняться не смогла?

— Типа того, — уклончиво отвечаю я. — А ничего, что ты ни фига не видишь, катаясь задом к людям?

— А ты мне на что, Синичкина? Мы ж в паре катаемся, я качусь, а ты рулишь и мною руководишь.

— Супер, хоть где-то тобой можно поруководить.

— Ну, я бы так не сказал. Так что там, расскажи. Любопытство гложет.

— Много будешь знать… ну а дальше сам знаешь. Это слишком личное.