Противоборство

Выглядел он взмыленным, озлобленным, часто плевался, ругался, переходил на не нормативную лексику и чем-то неприятным припахивал. Заметив, что его собеседники брезгливо принюхиваются, с омерзением произнёс:

– Вот, понимаете, какая атмосфера у него в кабинете. Беседовали то как? Слезет с горшка, бросит несколько фраз, поорёт и обратно на горшок, по-моему, даже задницу свою не очень-то и вытирал, тошнота. Уж я у него пока тот на толчке сидел все окна пооткрывал, вентиляцию включил, всё равно не помогает. Похоже, он на своём стульчаке даже спит. Вот правда не знаю, где ест и пьёт. Хотя чем чёрт не шутит, может и там оборудовал себе. Это помещение такое, что эта комната. Так что, господа, извините за вот такое неудобство, не моя в том вина. Как вернусь домой, так всё это сниму и в печь, чтобы вони не было. Теперь по существу, не буду рассказывать о нашей беседе, ты, Фёдор, наверняка представляешь, как она протекала. До самого последнего момента, эта сука торговалась, как последняя базарная баба. Я, правда, скажу Вам честно, накинул на Вашу сумму по вполне понятным причинам, что мне его вонь задаром нюхать? В конце концов, когда я уже встал, уже дверь открывал, тот сдался, с плачем, верите слёзы мутные потекли, сдался. Согласился на Ваши условия.

Тут генерал, вытащил из кармана фляжку, открыл пробку, поболтал, выматерился:

– Кончился коньячок! Слушай, Учитель, нет ли у тебя здесь заначек иначе стошнит, вот только этим и сдерживал рвоту? он сплюнув, добавил, обещал через час оплатить. Но Вы, конечно, проверьте. Я его предупредил работа не начнётся, пока деньги не упадут на указанный счёт. Кстати, у этих управителей, только так и делается. Это ему хорошо известно, однако снова такой вой поднял… Ну ты, сам знаешь, чего в таких случаях они говорят, о чём плачут.

Фёдор Иванович молча достал из бара стенки бутылку коньяка и передал ему.

– На, держи. Это, конечно, не твой королевский, но, полагаю, немногим ему уступает.

Генерал скрутил пробку и прямо из горлышка глотнул. Задумчиво к чему-то прислушался там внутри у себя, удовлетворённо вздохнул:

– Неплох, неплох. Как сейчас эти болтуны и русофобы из Штатов и Европы не кричат, что в России всё плохо, отвратительно, а вот этот коньяк другой пример. Вряд ли они сами сумеют чего-нибудь подобное сотворить. Да похоже эти болтуны сами себя уговорили поверить во весь свой вздор, что не умолкая в своём снобизме и презрении к русскому народу, который, вот уж тут-то я соглашусь, по своей сердобольности они, правда, называют сие глупостью, многократно спасал их от полного уничтожения.

Он помолчал, посмотрел на бутылку, сделал ещё один глоток, снова прислушался к себе, ухмыльнулся. Затем, чуть-чуть налил в свою широкую ладонь, протёр шею, лицо, руки.