Против всех

Сталина еще даже не похоронили, сотни тысяч человек с рыданиями и воплями еще рвались на Красную площадь прощаться с усопшим вождем, а Берия уже 6 марта, то есть на следующий день после объявления о смерти Сталина, отдал приказ подготовить решение правительства о передаче всех строительных главных управлений МВД в ведение гражданских министерств, а лагеря и колонии — в ведении Министерства юстиции.

Берия разрушал систему одиннадцати ГУЛАГов решительно и быстро. 21 марта 1953 года он направил в правительство проект постановления о прекращении работ на двадцати трех никому не нужных «великих стройках коммунизма». В их числе были Главный Туркменский канал, Самотечный канал Волга — Урал, «мертвая дорога» Чум — Салехард — Игарка, Усть-Донецкий порт, гидроузел на Нижнем Дону и другие. Все эти грандиозные объекты возводились руками заключенных. Все они были бесполезны для экономики страны и губительны для природы и для людей, которые их сооружали.

26 марта 1953 года, через три недели после смерти Сталина, Берия направил в Президиум ЦК КПСС записку об амнистии, которая была объявлена 9 мая того же года. По этой амнистии из тюрем и лагерей на свободу вышли 1 миллион 181 тысяча 264 заключенных, одновременно были закрыты следственные дела на 400 тысяч человек. Говорят, что среди тех, кто вышел из лагерей, было много уголовников, что преступность в стране резко возросла.

Да, среди амнистированных было много уголовников, но еще больше было невиновных, сидевших за анекдот про Сталина или за три подобранных в поле никому не нужных колоска. Да, преступность резко возросла, но представьте себе, что могло произойти, если бы сотни тысяч зэков вырвались из лагерей сами, с оружием, разгоряченные победами над вертухаями.

Но дело даже не в количестве амнистированных заключенных. Берия ломал всю структуру государственного планирования. Прежде грандиозные проекты реализовывались так: Госплан рассчитывал трудозатраты исходя из эффективности подневольного, рабского труда, в соответствии с ними определялось необходимое количество рабочей силы, затем карательные органы получали разнарядку о том, сколько преступников им надлежит изловить и на какие сроки упрятать в зоны. Разнарядка разверстывалась по республикам, краям, областям и районам. Каждому начальнику от министра внутренних дел до участкового надлежало выполнить план. Поэтому сажали не только за три колоска, но и за «хищение двухсот метров пошивочного материала» — то есть за катушку ниток."

"Зато был порядок, говорят коммунисты. Нет, товарищи, не было порядка — была тотальная нехватка всего, были многокилометровые очереди за мылом и спичками, за иголками и нитками, за галошами и за свечками.