Против ветра, мимо облаков

Главное, теперь напугать парня так, чтоб ему и в голову не пришло копать дальше.

— Ты ходил к матери?..

— Нет, это я так, только собирался…

— Вот. — Парень вытащил из сумки ноутбук. — А фотографии в телефоне.

Вид у него был разочарованный и несчастный, и Назаров его понимал, материал-то и вправду отличный.

— Хорошо, что больше никто этого не видел… Или кто-то видел?

— Нет, Евгений Александрович, честное слово, никто!

Конечно, коллегам он ничего не сказал, потому что боялся, как бы не перехватили сенсацию.

— Если это где-то всплывет, я прикрыть тебя не смогу. — Назаров сам почистил жесткий диск и забрал карту памяти из телефона парня. — Если есть хоть малейшая вероятность, что кто-то это видел и выложил в Сеть… А информация есть только у тебя, то я и укажу на тебя, когда у меня спросят, понимаешь? А если это где-то всплывет, то у меня первого и спросят.

— Я клянусь, что… О господи! Это что же могло быть, он бы меня за это…

— Именно. Иди, и молчок. А в номер пойдет твоя статья о молокозаводе, на вторую полосу. Статья хорошая, кстати.

— Спасибо, Евгений Александрович, спасибо за все!

— То-то, что спасибо. Иди и подумай, как ты мог попасть, если бы я вовремя все это не остановил. — Назаров кивнул, показывая, что аудиенция окончена. — И держи рот на замке, иначе…

— Откуда тебе знать…

— Евгений Александрович, да все знают, что он делает с теми, кто ему дорогу перешел. — Зайковский затравленно оглянулся. — Хозяин в городе, что ж. Он даже в тюрьме не сидел, а говорят, что весь криминал под ним, и все у него схвачено. Меткая кличка — Паук. Он всех в паутине держит, а поглядишь — добропорядочный бизнесмен, в офисе сидит, и… А ведь когда все случилось, они и вместе-то не были, а он прикрыл ее, надо же!

— Да, согласен. — Парень подхватил сумку и попятился к двери. — Спасибо, Евгений Александрович. Ведь мог вляпаться, и поминай как звали…

Назаров снова перечитал статью. Написано зло, с подковыркой, и выводы читателю делать не надо, все уже сделано. Да, не сейчас, и не в его газете, но рано или поздно, а Вику кто-то узнает, и тогда…

— Нужно с Аленой поговорить.

Он просмотрел статьи, одобрил правки и подписал номер в печать. Дома ждала бабушка, горячий ужин, запах ночной фиалки во дворе, сверчки и теплая летняя ночь.

И Вика. Хотя уж его-то она точно не ждала.

Утренняя влажная прохлада, когда за домом бело-розовым кружевом зацветал вьюнок, сменилась полуденной жарой, и граммофончики вьюнка испуганно спрятались, а большие блестящие листья подорожника лениво развалились посреди спорыша, покачивая свечами стеблей.

Сейчас уже не утро, но еще и не полдень, и босые ноги ощущают одновременно прохладу, которая затаилась в траве, и горячие касания солнца, пробивающегося сквозь вишневые ветки.